Она моя.
Никто не прикасается к тому, что принадлежит мне.
— Пошли, — говорю я, кивая головой в сторону двери. — Я отвезу нас в клуб.
***
Будучи упрямым придурком, каким он часто бывает, Джексон настаивает на том, чтобы взять свой мотоцикл вместо того, чтобы ехать со мной и Кейдом. Часть меня это понимает, в конце концов, я не могу представить, что он так уж сильно хочет проводить с нами больше времени после всего, что произошло сегодня вечером. Я не пытаюсь спорить с ним, потому что всё, о чем я могу думать, – это как добраться туда, получить ответы, которые, по мнению Джексона, мы найдём.
Я не могу не задаться вопросом, что же мы оставим после себя.
Это не по нашей части, это выходит за рамки того, что мы должны были делать на данный момент. Каждый из нас убил человека, да, доказал, что мы мужчины, перед единственными мужчинами, которые имеют значение, участвовали в ритуале, сломали и принесли жертву, по крайней мере, мы так думали.
Сегодняшняя ночь доказала, что Афина совсем не сломлена.
Но дело не в этом. Дело в том, что всё это было приказано, всё, что нам было сказано делать, и теперь мы действуем не по правилам. Последствия этого будут, несмотря ни на что. Я знаю, что правильнее всего было бы пойти к моему отцу или к Кейду и сказать им, что Афина пропала. Пусть они разберутся с этим, выследят крошку, где бы она ни была, и кто бы её ни похитил, и надеяться, что они смогут найти её, пока она ещё жива и, по большей части, цела.
Я знаю, что Джексон не собирается рассматривать это даже на секунду, и я не уверен, что Кейд тоже стал бы.
Я даже не уверен, что я смогу.
Мысль о том, что Афину могут ранить или убить, лишает меня всякого здравого смысла. Его и раньше не было, например, когда мы уходили из загородного клуба и я трахал её в лесу. Это была не игра. Это не было наказанием. Просто мы хотели друг друга. Как все нормальные люди. И пока это происходило, я хотел большего. Я хотел большего с ней. И это вроде как, было по-человечески нормально.
Проблема в том, что я не знаю, как быть нормальным.
Но я не уверен, что она тоже это понимает. И я убеждён, что ни Кейд, ни Джексон этого в ней не понимают. Афина была рождена, чтобы быть моей, подчиняться мне, терпеть мои наказания и просить об удовольствии, которое я ей доставляю.
К тому времени, как мы подъезжаем к зданию клуба, у меня сводит челюсть, так сильно я стискиваю зубы. Это каменное здание на окраине Блэкмура, где дома поменьше и сделаны из деревянного сайдинга и вагонки вместо камня и кирпича, где находятся государственные школы. Это место, где живёт другая половина, где жила Афина до того, как ей дали билет в Академию Блэкмур, а затем в силу того, что там произошло, бесплатную поездку прямо в университет Блэкмур.
До того, как она встретила нас.
Я никогда раньше здесь не был. Мои встречи с «Сынами дьявола» ограничивались складами недалеко от побережья, куда они привозят грузы и встречаются с нашими отцами, чтобы отчитаться о товарах, которые они перевозят для различных незаконных сделок. У меня никогда не было причин приезжать в эту часть города.
Изнутри здания пробивается яркий свет. Справа находится ещё одно каменное здание, переоборудованное в механическую мастерскую с четырьмя отсеками. Уже стемнело, все, кто здесь есть, сидят внутри, наверное, наслаждаются пивом и глазеют на женщин, которые слоняются по зданию клуба и болтают всякую чушь. Мотоциклы выстроились в ряд впереди, и Джексон заглушил свой мотоцикл до того, как мы доехали до места, так что вероятность того, что они услышат наше приближение, меньше.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — мрачно говорит Кейд низким голосом. — Джексон вот-вот сорвётся, и я тоже. Это была тяжёлая ночь для всех нас, и теперь...
Я чувствую, как гнев закипает в моей крови, когда я глушу двигатель машины и смотрю на свет, льющийся из здания клуба. Те люди внутри могли иметь какое-то отношение к исчезновению Афины, и если они это сделали…
— Мы сделаем всё, что в наших силах, — коротко отвечаю я. — Чтобы вернуть моего питомца.
Губы Кейда сжимаются в тонкую линию, но он ничего не говорит. Я испытываю мгновенную вспышку негодования, потому что тихий голосок в моей голове подсказывает мне, что это означает, что он заботится об Афине больше, чем я, потому что он предпочитает не спорить со мной по этому поводу и вместо этого сосредоточиться на насущной проблеме.
Афина моя.
Но так ли это после того, что произошло сегодня вечером?
Я внезапно чувствую усталость, каждая клеточка моего тела ноет от изнеможения. Я хочу, чтобы эта ночь поскорее закончилась, а у меня такое чувство, что она только началась. Я хочу вернуть Афину, но больше нет никаких гарантий, что это произойдёт.
Джексон уже ждёт нас, когда мы выходим из машины. В темноте его лицо выглядит мрачным, и он выходит первым, целеустремлённо направляясь к входной двери клуба. Он не утруждает себя стуком. Вместо этого он просто подкрадывается с той же злой целью, а мы двое для разнообразия стоим по бокам от него, что, возможно, происходит впервые в жизни.
— Кто ты, черт возьми, такой? — Крупный мужчина за стойкой встаёт первым. У меня есть всего секунда, чтобы оглядеться вокруг, увидеть бар вдоль одной стены, потёртые кожаные диваны, бильярдный стол и музыкальный автомат, соседнюю комнату, где, должно быть, проводятся собрания, прежде чем мужчина приближается к нам. — У вас, ребята, такой вид, будто вы забрели не туда, куда надо.
— Мы этого не делали, — холодно говорит Джексон, поднимая руку, чтобы мы с Кейдом не наступали. Кейд выглядит так, будто уже хочет начать наносить удары, но Джексон заводится ещё сильнее.
— Вы нас не узнаете? — Спросил я.
— Я понимаю, что вы, ребята, выглядите так, будто вы из модной части города. — Он глубоко втягивает носом воздух, как будто собирается сплюнуть. — У нас сейчас выходной, а это значит, что нам не нужно выполнять приказы таких, как вы.
Он произнёс всего три предложения, и с меня уже было достаточно.
— Вы должны, — говорю я, и мой голос сочится отвращением, — потому что мы сыновья людей, которые отдают вам приказы.
— Дин... — в голосе Джексона слышится предостережение, но бравада крепкого мужчины немного спадает, когда он смотрит через плечо Джексона на меня, а затем на Кейда.
— Дин...
— Блэкмур, точнее. — Я проталкиваюсь мимо Джексона, глядя сверху вниз на мужчину, который ниже меня на пару дюймов. — И Кейд Сент-Винсент, и Джексон Кинг. Мы собираемся стать вашими лордами и повелителями, когда наших отцов не станет, так что я предлагаю вам забыть об этом отношении и послушать, что, чёрт возьми, мы можем сказать.
Напряжение в зале сразу же усиливается. Все присутствующие, около десяти человек, насторожились с того момента, как я назвал наши имена.
— Сядь, Джереми, — говорит долговязый пожилой мужчина с седеющими волосами. — Давай послушаем, что скажут эти парни.
— Кое-что из нашего имущества пропало, — говорю я сдавленным и злым голосом.
Джексон бросает на меня горький взгляд.
— Кое-кто, — уточняет он. — Девушка, которая живёт с нами. Афина Сейнт, черные волосы, тёмно-синие глаза, горячий рот.
— Похоже на девушку, с которой я хотел бы познакомиться, — говорит молодой темноволосый парень в конце стойки, ухмыляясь нам троим.
Я никогда не видел, чтобы Кейд двигался так быстро. За долю секунды он оказывается на другом конце комнаты, хватая парня сзади за шею и впечатывая его лицом в стойку. Его рука вцепляется в волосы парня, дёргая его голову назад, когда он тянется за бутылкой пива, и только резкий звук моего голоса, выкрикивающего его имя, останавливает его от того, чтобы разбить её о лицо парня.
Все в комнате застыли. Я вижу, что мужчины готовы выхватить оружие, которое, я знаю, у них есть, а я безоружен. Как и Кейд и Джексон, возможно, тоже, кто знает. В моей машине есть пистолет, но я не планировал прибегать к насилию, если мы могли этого избежать. Но мы уже на месте. Из носа и губы парня капает кровь, и есть большая вероятность, что Кейд сломал ему нос, а может, и повредил несколько зубов. Он сам напросился на это, но сейчас это не имеет значения. Если эти девять человек решат, что мы перегнули палку, значит, мы в меньшинстве.