Он рычит проклятия, обматывая полотенце вокруг талии. Я почти предлагаю надеть одежду, которую я повесила для него сушиться, но его убийственное выражение лица заставляет меня прикусить язык. Когда мы оба почти полностью одеты, мы садимся на пол друг напротив друга, и я рассказываю свою историю с того момента, как я проснулась, обнаружив, что он горит, до того, как несколько минут назад я вбежала обратно в лодочный сарай.
Когда я заканчиваю, он просто долго смотрит на меня. — Почему ты вернулась?
Тьфу, только не снова. — Я не знаю, ладно? Наверное, я просто падка на полумертвых мужчин с огромными членами.
Тень улыбки мелькает на его лице, но он гасит ее прежде, чем она по-настоящему засияет. — Ты поступила правильно, связавшись со своей семьей, — наконец выдыхает он. — И я обязательно доставлю тебя обратно в Милан вовремя, чтобы встретиться с твоим кузеном.
— Я не уверена, что теперь, когда меня заметили, это будет так просто. — Я указываю на пакеты с покупками у двери. — По крайней мере, у нас есть еда и телефон.
— Я найду способ вытащить нас из этой передряги, клянусь.
ГЛАВА 37
Боишься правды
Антонио
Надкусывая яблоко, я разрываю мягкую мякоть на мелкие кусочки, прежде чем запихнуть в горло. Я ни капельки не голоден, но Серена настояла, чтобы я поел. Затаенный гнев все еще пульсирует в моих венах, зная, что Серену чуть не схватили, пока я лежал здесь, как бесполезный stronzo. Dio, если бы с ней что-то случилось, когда она отправилась в город одна… Я стискиваю зубы, чтобы превозмочь боль в груди. И эта боль не от заживающей раны, нет, она гораздо глубже и в десять раз страшнее.
Я наблюдаю за ней с шезлонга, как она переворачивает пакет с покупками, и мой спортивный костюм вместе с пистолетом падает на пол. Я был прав, она забрала его. Умная девочка. — Я пока придержу его. — Она кладет пистолет на стойку, и в моем нынешнем состоянии я совершенно не решаюсь что-либо предпринять по этому поводу.
— Как будто я могу тебя остановить.
Серена одаривает меня улыбкой, прежде чем начать рыться в пакете с продуктами, вытаскивая спелые персики и упаковку клубники. Я мгновенно снова возбуждаюсь, когда сладкий аромат ягод заполняет мои ноздри, напоминая мне о ее соблазнительном вкусе. И поскольку у меня на бедрах только полотенце, это до боли очевидно. Желая опустить свой дурацкий член, я сосредотачиваюсь на каноэ, подвешенном к противоположной стене, на таблетках, разбросанных по шезлонгу, на чем угодно, только не на этих губах, смыкающихся вокруг спелого красного плода, и вырывающихся тихих стонах.
— Серена, — Наконец я шиплю, когда мой член утолщается до неудобной длины.
— Что? — Она поднимает на меня невинный взгляд голубых глаз, отправляя очередную клубничку в свой идеальный ротик. Этот ротик, который просто умоляет, чтобы его трахнули снова. Я крепко зажмуриваю глаза и отгоняю мучительные образы.
— Ты не можешь поесть в тишине? — Я рычу, перемещаясь так, чтобы палатка у меня на бедрах была не так заметна.