— Я держу тебя, — шепчет он таким мягким тоном, что я с трудом узнаю в нем бандита, который только что похитил меня.
Наши глаза встречаются и удерживаются целую бесконечную минуту. Эти ямы тлеющей тьмы горят какими-то нечитаемыми эмоциями, когда он смотрит на меня. Его грудь не двигается подо мной, и я почти уверена, что он перестал дышать. Интересно...
Его рука движется вверх по моему позвоночнику, и теперь я та, чьи легкие отказываются функционировать. Только когда я слышу знакомый свист молнии, поднимающейся по моей спине, я делаю прерывистый вдох.
Прежде чем я успеваю обдумать свою неадекватную реакцию дальше, внутренняя сторона моего бедра задевает что-то твердое. Не его член, который прижат к моей киске и тоже утолщается. Нет, это другой тип твердости, который я быстро узнаю.
Его пистолет.
И он зажат между моей ногой и его карманом.
С проклятыми наручниками, я не могу двигаться так быстро, как хотелось бы и как-то, он читает мои мысли. Я запускаю одну руку в его карман, но он тянется ко второй, висящей на серебряных цепочках.
— Не смей, — шипит он. Его пристальный взгляд скользит по овальным окнам по обе стороны необычно яркой комнаты. — Если ты выстрелишь в стекло, ты хоть представляешь, что произойдет?
— Сильный порыв ветра захлестнул бы кабину, что привело бы к резкому падению давления и потере кислорода. В зависимости от прочности вашего реактивного самолета, это может привести к деформации фюзеляжа, и мы, возможно, рухнем навстречу нашей гибели.
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я выплевываю слова сценария, который мой отец заставлял меня разыгрывать бесчисленное количество раз в детстве. Я очень хорошо знаю последствия стрельбы из пистолета в воздухе. — Очень хорошо, — бормочет он. — Я предлагаю тебе убрать руку с моего пистолета. — Моя хватка только крепче сжимает ручку.
— И я советую тебе снять эти проклятые наручники. — Его хватка на моем запястье сжимается до предела.
— Этого не будет, tesoro.
— Почему нет?
— Потому что даже в наручниках и с вывихнутой лодыжкой тебе нельзя доверять. — Его пронзительный взгляд опускается на мою руку, засунутую в его карман.
— Чего ты от меня ждешь? Просто сидеть здесь, как послушная маленькая пленница?
— Да!
— Это то, что бы ты сделал?
Он стискивает зубы, челюсть скрежещет.
— Я так не думаю. — Я со вздохом переношу свой вес на его бедра, и мой клитор случайно трется о твердый выступ его члена. Даже сквозь его брюки это вызывает у меня дрожь осознания, пробегающую по всему позвоночнику.
Должно быть, он заметил мою реакцию, потому что на его глупо привлекательном лице расплылась озорная ухмылка.
— Чему ты ухмыляешься? Ты единственный, чей член тверд, когда я в нескольких шагах от того, чтобы тут же расплыться в улыбке.
— Я думал, ты умнее.
— Показывает, как мало ты меня знаешь. — Я сверкнула ухмылкой.