— Меня ничего не парит. Тем более машина, — кивнула я в её сторону. — Просто я не хочу, чтобы меня к моим детям вёз неизвестный даже мне человек. Только и всего.
— Такси ты, получается, тоже никогда не пользуешься, если с детьми?
— Таксисты не пытаются навязать мне помощь. Они просто делают свою работу, за которую получают оплату.
— Мне интересно, ты со всеми такая отчужденная или только со мной?
Меня уже начало раздражать, как его вопросы на короткий миг загоняют меня в тупик, из которого я, впадая в кратковременную внутреннюю истерику, пытаюсь как можно быстрее найти выход.
— Не считай себя особенным, — нашлась я с ответом. — Мне, в принципе, никто не интересен.
— А здесь своим замужеством не козырнёшь? Мне кажется, самое время, — Ваня кривовато ухмыльнулся, продолжая нагло смотреть мне прямо в глаза.
Если он хотел меня уколоть, то у него получилось.
Укол вышел очень даже болезненным, хоть внешне я постаралась никак не выдать своих эмоций и сохранить лицо.
Складывалось впечатление, что недавно он был свидетелем моего внутреннего диалога, в котором я сама для себя пришла к выводу, что замужество действительно убило во мне способность радоваться и тянуться к лёгкости. Всё, что у меня осталось — это быт, работы, быт, работа. Я уставшая и вымотанная примерно всегда. И всё чаще хочу, чтобы меня не трогали и не замечали. И сама же перестала замечать людей вокруг себя. Всё и все проходят бледным фоном.
Не могу игнорировать только детей, потому что они маленькие и несамостоятельные. Но вместе с тем не могу доверить их мужу. Он всё делает не так. Не знаю, специально или нет, или я просто придираюсь, но он не умеет ничего, из-за чего мне приходится всё делать самой — так быстрее, и так проще.
— Спасибо за помощь. Дальше я сама, — произнесла я сдержано и, отвернувшись, продолжила свой путь до остановки, рискуя упасть и разбить голову о грязный лёд под ногами.
Шла и чувствовала где-то в районе лопаток Ванин взгляд. Делала вид, что иду с легкостью и не замечаю под ногами скользкий лёд, но всё же поскользнулась и упала.
Даже не попыталась сразу встать. Несколько долгих секунд лежала и смотрела в пасмурное небо, думая и жалея о том, что не убилась об этот лёд ещё до входа в автосервис.
А ведь и правда! Как я смогла зайти в автосервис, ни разу не упав и даже не почувствовав, что под ногами лёд, а теперь совершенно не могу просто взять и уйти отсюда?
Идиотизм какой-то…
— Живая? — надо мной навис Ваня и обеспокоенно заглянул мне в глаза.
Я была уверенно, что он там смеется, сидя в машине. А он вот он. Здесь, рядом. Даже будто волнуется за меня.
— Живая, — выдохнула я тихо и попыталась сесть. Хотя очень хотелось продолжить лежать и не двигаться.
— Давай помогу.
Хотелось сказать, что мне и так нормально, но Ваня взял меня за руку и потянул на себя, выдёргивая как морковку из грядки.
По инерции я впечаталась в его грудь и тут же поспешила установить между нами дистанцию, уперевшись ладонью свободной руки в его плечо.
— Спасибо, — обронила я почти шепотом, теперь уже не рискуя заглянуть в его глаза. Подчеркнуто увлеченно отряхивала пальто от грязного налипшего снега.
— Я всё-таки тебя подвезу. Не хочу видеть, как мать двух ангелочков разобьёт голову об лёд.
Я слышала в его голосе улыбку. Она показалась мне доброй.
— Ладно, — согласилась я. — Надеюсь, я об этом не пожалею.
— Держись за меня, — он выставил локоть, за который я тут же зацепилась обеими руками, отчего-то без сомнений доверившись ему и поверив в то, что с ним мне будет безопаснее.
Ваня помог мне сесть в машину, дождался, когда я подберу подол и пояс пальто, и только после этого захлопнул дверь.
Обошёл жигули и устроился за рулём. Запустил двигатель и, дав машине чуть прогреться, лихо тронулся с места.
Почти всю дорогу мы молчали. Только в самом начале, когда мы влились в городской поток, он спросил, в какой именно детский сад мне нужно.
И почти всю дорогу я теребила в руках ремешок от сумочки, даже не планируя заводить разговор.
Повезло, что парень был со мной одного мнения и тоже не пытался заговорить.
Иногда на светофоре я осматривала салон его авто. Светлый, аккуратный. Металлическая косточка на зеркале там, где обычно висят плюшевые игровые кости или боксерские перчатки.
В нашей с мужем старой инормарке салон ушатан так, будто его используют вместо пепельницы. Хоть муж и старается внушать всем, что у нас классная «японка», которая переплюнет все новые машины, особенно китайские, за ней он не ухаживает. Моет чаще всего только снаружи. Внутри, как правило, убираюсь я, выгребая упаковки от чипсов и сами чипсы с сидений и из-под них.