Зайдя на кухню и закинув тарелки в раковину, понял, что Лена пришла за мной.
Вопросительно посмотрел на неё.
— Вдруг ты передумаешь, — они мило улыбнулась и встала рядом.
Я постелил у раковины кухонное полотенце, на которое затем составлю помытую посуду, чтобы стекла вода.
Включил воду, настроил и начал мыть, чувствуя, как Лена наблюдает за мной.
— Что? — не удержался я, посмотрев на неё.
— Просто, — она повела плечами. — Удивляюсь, любуюсь, офигеваю, — взгляд у неё стал ещё более пьяненьким. Похоже, развезло в тепле, да ещё после ужина. — А есть ещё одно полотенце?
— Здесь, — мизинцем, который был чуть в пене, открыл ящик в стороне от раковины.
— Ты меня обманул, так что я тебе помогу, — Лена достала полотенце и принялась вытирать насухо тарелку, которую я только что помыл.
— Я не обманывал.
— Ты сказал, что мыть только две тарелки. А я вижу ещё две кастрюли.
— Нет мне прощения, — усмехнулся я, качнув головой.
— Интересно, а после того, как женишься, ты так же жене будешь помогать?
— Не думал об этом. Но, наверное, да. Родители часто вечерами мыли посуду вместе. И я иногда с ними. Если не засыпал раньше.
Память учтиво подкинула кадр, где я мелкий стою на табуретке и составляю в шкаф чистую посуду, которая мама моет, а папа вытирает насухо.
Казалось, это было в прошлой жизни. Или вообще не со мной.
— Как это… красиво, — Лена мечтательно вздохнула. — Это здорово — вот так проводить время после долгого дня. Вместе, — тихо обронила она и приняла из моей руки следующую тарелку.
— Разве у тебя не так? Ты же замужем, — я посмотрел на кольцо на её безымянном пальце. На секунду подумал о том, что оно слишком широкое и грубое для её тонких пальцев. Обычно я не обращаю на это внимание, а сейчас зачем-то заметил. — Да ещё двое детей. Вы, наверное, только вместе со всем и справляетесь.
— Угу, — ни то усмехнулась, ни то фыркнула Лена. Больше было похоже на какую-то насмешку. А затем она просто перевела разговор. — А есть что-нибудь к чаю? Так сладкое хочется.
— Только сгущенка. Вареная и простая. Ещё есть крекеры, но они солёные.
— Так давай всё смешаем! Знаешь, как классно получится — солёное со сладким? Обожаю! Только посуду домоем, — яркое предвкушение оборвалось ноткой сухой собранности. Будто девичий восторг и мечты о розовых пони заглушил голос суровой реальности, в которой в серой панельке мы стоим с тарелками в руках.
Было забавно.
— А мы Герду покормили? — поинтересовалась Лена, когда мы почти закончили с посудой.
— Она поела сразу после прогулки. Пока ты устраивала мне фотосессию в туалете.
— Тогда хорошо, — она держала в руках уже влажное вафельное полотенце и озиралась по сторонам. — А куда его?
— Давай мне, — повесил полотенца на батарею прямо на кухне.
Пока Лена мыла руки, вынул из холодильника банки сгущенки, а из шкафчика крекеры. С секунду подумав, достал к ним небольшую кастрюлю на тот случай, если всё это нужно будет варить, греть или ещё что-то в этом роде.
Лена подошла ко мне, встала бок о бок, по-хозяйски окинула всё взглядом и, поправив закатанные рукава вязанной пушистой кофты, произнесла:
— Ты ломай крекеры в кастрюлю, а я открою сгущенку.
— Может, лучше наоборот? Порежешься.
— Чем? Там же просто за язычок потянуть. А вот крекеры больно врезаются в кожу. Ну, либо мы с девчонками из общаги покупали самые дешманские черствые крекеры. Не знаю. Можем их вообще толкушкой измять.
— Я наломаю. Ты только не порежься.
Так, стоя бок о бок, мы приступили к приготовлению десерта.
На часах почти полночь, я ломаю крекеры, Лена открывает банки со сгущенкой, Герда спит рядом, развалившись на кухонном полу.
Уверен, никто из нас не чувствовал себя здесь лишним или не на своём месте.
И это даже странно в некоторой степени.
Обычно я к новым людям насторожено. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, понять.
И даже при этом я всегда стараюсь сохранять дистанцию.
Но сейчас мы стоим на кухне, Лена с энтузиазмом рассказывает о том, как в студенчестве иногда баловала себя таким десертом. Иногда мы слегка касаемся плеч друг друга, но никто не пытается отойти в сторону, не смущается.
Лена собирала пальцем остатки сгущенки с оторванных крышек и слизывала.
Я отвлекся на крекеры в своих руках лишь на секунду, а в следующую услышал лёгкое и певучее:
— Ну всё. Кровь, кишки по стенам…