Наигрывая мелодию, я поднял взгляд на Лену и увидел, что она уже уснула.
Во сне она выглядела так же отчужденно и устало, как тогда в сервисе, когда она не сразу меня услышала.
Я перестал играть. Неслышно отставил гитару к стене и встал.
— Герда, пойдём, — шепотом позвал собаку, которая, похоже, тоже смекнула что к чему, и аккуратно выбралась из-под руки Лены. Я поправил покрывало, укрыв плечи девушки, и жестом подозвал Герду к себе. Мы вышли из зала, где я погасил свет. В своей комнате сел на кровать и, задумавшись, почесал за ухом Герду, положившую мне на колено лохматую голову. На глаза попался платок, лежащий на пустой полке над моими вещами. Невольно улыбнулся. — Когда я в шутку сказал найти мне по запаху платка девушку с такими же или похожими духами, я не имел в виду найти именно её, Герда. И что теперь нам делать? М? Не знаешь? Я тоже…
Глава 15
Проснулась и сразу ощутила ужасную сухость в горле и наполненный мочевой пузырь.
С усилием сглотнула, чтобы хоть как-то смочить горло. Потёрла ещё закрытые глаза пальцами рук и слегка дёрнулась от неприятного ощущения в левом глазу. Словно тряпкой глаз потёрла.
В скудном свете, исходящем от окна, посмотрела на левую руку и увидела, что на указательном пальце бинт, повязанный бантиком.
Как пуля в голове пронеслись воспоминания о том, что было до того, как я уснула.
Ваня, Герда, кухня, мы держимся за руки…
— Нет-нет-нет! — шептала я едва слышно.
А если всё зашло дальше? А если всё зашло слишком далеко? Что, если я обманываю себя и чего-то не помню?
— Дура! Дура! Пьяная дура! Тупая курица! — я нервно выпутывалась из пледа, запутавшегося в моих ногах.
Надеясь на лучшее, ощупала себя. Немного стало легче от того, что я хотя бы в одежде.
Но менее тупой пьяной курицей я себя от это чувствовать не стала.
В заднем кармане джинсов хотела найти телефон, но поняла, что на мне нифига не джинсы. На мне… Что это на мне? Какие-то балахонистые штаны.
Вспомнила, как Ваня мне их дал. Мысленно поставила ещё одну галочку в свою пользу, когда мозг подкинул картинку того, как я надевала их одна и самостоятельно.
Уже хорошо.
Стоило только встать на ноги, как меня покачнуло от нахлынувшего головокружения. К пересохшему горла подкатила тошнота. Пришлось замереть и дать себе время прийти в норму.
Я осмотрелась. И без того помня и понимая, что я не у себя дома, я всё ещё с ужасом посмотрела по сторонам. Здесь не было почти ничего. Лишь светлые стены, на одной из которых висел телевизор, пустой стеллаж вдоль другой стены, маленький диван, на котором я спала, журнальный столик и гитара, приставленная к стене.
Пальцы кольнуло такое знакомое, но давно забытое ощущение — я на ней играла. С ума сойти! Сто лет этого не делала, думала, что уже забыла и…
Чертово вино!
Зачем я поперлась на эту остановку? Почему не вызвала такси, как делала обычно?
Какой позор!
Что подумает Дима? Что подумает этот парень — Ваня? Как я своей семье в глаза смотреть буду?
— Дура! — выругалась я тихо в очередной раз.
Может, ещё ночь? И у меня есть шанс вернуться домой и сделать вид, что мы просто с Катей засиделись?
Нащупала в кармане штанов телефон и, вынув его, посмотрела на время.
Семь утра…
Всё пропало!
Зашла в нашу с Димой переписку в надежде на то, что я не настрочила ему никакой ереси.
Облегченно выдохнула.
«Я здесь. Ты там и без меня хорошо справляешься» — гласили последние сообщения мужа, что он отправил мне ещё вчера поздно вечером.
Ещё два от него, которые были отправлены ночью и удалены, я в расчёт не беру.
Если он остался там, то мне нужно успеть хотя бы раньше него оказаться дома.
Сжав телефон в кулаке, я пошла на свет. В прямом смысле. Я увидела, как горел свет в одной из комнат этой квартиры.
Боясь что-то упустить, озиралась по сторонам. Взглядом нашла дверь на выход. На почти пустой вешалке виднелась моя куртка, которую кто-то любезно повесил на плечики.
Рецепторов коснулся запах кофе, но я прямой наводкой шла к своей курте, чтобы уйти отсюда как можно скорее.
— Привет, — поприветствовал меня ровный и спокойный голос совсем рядом.
Крупно вздрогнув и даже подпрыгнув на месте, я резко повернула голову в сторону комнаты, где горел свет. Это была кухня. А в ней с кружкой в руке, подпирая кухонный гарнитур задом, стоял… «филяй», мать его!
Парень с обнаженным торсом, взъерошенными после сна волосами и неприлично низко сидящими черными спортивными штанами смотрел на меня с лёгкой улыбкой и, похоже, ждал хоть какой-то ответной реакции.