— Ведешь себя, как скучный старикашка. Но я всё равно когда-нибудь научу тебя по-настоящему веселиться, — ехидно протянула она. Пробежалась ногтями по руке до плеча и, оперевшись о него ладонью, вдруг чмокнула меня в щеку. — Увидимся, бука, — шепнула она игриво и поцокала к своей машине так, будто я побегу её догонять.
Качнув головой, я стёр её шумный, липкий поцелуй, потеревшись щекой о плечо.
— Да трахни ты её уже, мы отвернёмся, — крикнул Кузьмич с подъёмника. — Девка уже не знает, какой стороной к тебе повернутся.
Я не стал им ничего отвечать. Иногда мне кажется, что своими шутками они хотят, чтобы я трахнул кого-то за них, потому что им не позволяют жены, лысины и пивные животы.
Сегодня у меня выходной, но я вышел, чтобы доделать машину, за ремонт которой мне докинули за срочность.
Провозился до обеда и, освободившись, решил взять с собой Герду и поехать с ней на старую взлётку.
Она побегает в своё удовольствие после бетонного города, а я опустошу голову, отдавшись скорости и адреналину.
Мы подъезжали к взлётке, дорогу к которой за две недели слегка завалило снегом, но я разглядел свежие следы.
Герда сходила с ума от нетерпения на заднем ряду сидений, поняв, куда мы приехали.
Я ещё секунду назад был абсолютно спокоен. Но, стоило увидеть у края взлётки знакомую машину и ещё более знакомую мне девушку на её капоте, как в груди что-то ухнуло. Сердце на мгновение сбилось с такта. Рефлекторно сглотнул у глубоко вдохнул.
Сам не ожидал, насколько рад был увидеть её здесь. Да вообще увидеть…
Припарковался рядом.
Вышел из машины и открыл Герде дверь. Она тут же выскочила и подбежала к Лене, которая, очень женственно и нежно улыбаясь, мягко потрепала её за ушами и даже приобняла.
— Красавица! — шептала она ей ласково.
Герда, получив свою порцию любви, убежала к кустам у взлётки.
Подошёл к Лене, стараясь сохранить внешнее равнодушие. Порыв холодного декабрьского ветра подхватил её распущенные волосы.
Обоняния коснулся аромат её духом. Рефлекторно вдохнул полной грудью, делая вид, что просто дышу свежим воздух.
— Привет, — обронил сдержанно.
— Привет, — она прочесала пальцами волосы, убирая их от лица.
И я вновь увидел ту уставшую Лену из сервака, загнанную в свои тяжелые мысли. Её взгляд снова стал потухшим, скучающим.
Похоже, я слишком пристально смотрел ей в глаза, потому что Лена отвернулась и стала наблюдать за Гердой.
— А ты чего здесь? — поинтересовался.
— Да так, — она вздохнула. Убрала руки в карманы дутой куртки. — Хотела навалить боком, но пока смогла навалить только в штаны. Не знаю, зачем я сюда, вообще, приехала. Знала же, что не стану рисковать.
Она смотрела вдаль. А я на неё.
Глава 21
После корпоратива, о котором я ничего не хотела знать, Дима продрых до самого утра понедельника.
Вечером воскресенья, когда я забирала детей, мама, глядя на меня, вдруг отметила:
— Вот видишь, Лен? Как отдых тебе на пользу пошёл. Посвежела сразу, похорошела. Глазки горят. Рассказывай, чё Димка такого романтического устроил? — она игриво подмигнула мне и взглядом дала понять, что рассказывать лучше не при детях.
А мне и рассказывать-то было нечего. Главным образом потому, что мои, оказывается, горящие глаза, не Димина заслуга. Здесь задействованы Катя, вино, сон и…
И тот, о ком приличной замужней женщине лучше даже не думать и не вспоминать вовсе.
А дальше начались обычные будни, в которых я снова пыталась всё успеть.
В этот раз всё было будто легче. Или мне только так казалось. Не знаю. По сути, ведь всё было так же. Тот же быт, те же обязанности, те же мелкие ссоры с Димой и всё та же я.
Но я заметила, что я перестала есть на ночь конфеты и отказалась от кофе. Купила зеленый чай. Теперь только его пью вечерами, когда отдыхаю с книгой на кухне.
— Ты чё, мать, похудеть решила? — насмешливо поинтересовался Дима, зайдя на кухню и снова увидев меня с кружкой зеленого чая. — Опять же надолго не хватит. Хернёй только страдаешь. Похудеешь на два-три килограмма и наешь потом в два раза больше. Чё, я тебя не знаю, что ли, — фыркал он с издёвкой и, как специально, доставал из холодильника колбасу, сыр, рыбные консервы. Брал хлеб, майонез, нож, разделочную доску и садился со всем этим за стол напротив. Демонстративно ел, смаковал, пытался накормить и меня, буквально вдавливая бутерброды мне в губы.
Раньше я бы согласилась. Потому что есть поздно вечером, когда дети спят — это едва ли не единственное наше совместное с Димой хобби. Не знаю, как так сложилось, но подобные «заеды» долгое время были единственным временем, когда мы могли быть только вдвоем и разговаривать. Со временем мы стали только есть, разговор за столом почти не осталось — Дима в телефоне, я — в книге.