— Любую. Какую знаешь.
— О-о! Я много знаю.
— Давай, самую популярную у них.
— Куклу?
— Угу, — я уже подбирала аккорды, чтобы звучание хоть примерно напоминало известный всем хит. Герда начала подвывать. Рассмеявшись, я остановилась.
— Это значит, что ей нравится? Или она просит заткнуться?
— Я часто ей играю. Считай, что она подпевает.
Я играла, Ваня работал, Герда периодически подвывала. Пришлось снять пальто, потому что в сервисе оказалось гораздо теплее, чем на улице, да и играть без него стало удобнее.
Ваня закончил с машиной, запустил её двигатель, послушал его, а затем закрыл капот. Это значило, что он закончил.
— Я переоденусь. Пока не уходи, — сказал он. Расстегивая верхние пуговицы синего рабочего комбинезона, пошёл к шкафчикам, где хранились вещи. Стоя ко мне спиной, снял футболку.
Не сдержалась.
Девчонка во мне, которая отчего-то просыпается только рядом с Ваней, захотела побаловаться.
Поэтому я начала наигрывать завирусившийся и уже надоевший всем «Филяй».
Смотрела на струны и на перемещение своих пальцев. Услышала, как Ваня хохотнул, вскинула голову, и рука над струнами дрогнула.
На широкой спине парня увидела кучу белых полос. Особенно в районе лопаток.
Это были шрамы. Разной длины и даже глубины. Они хаотично были разбросаны по всей поверхности его спины, местами словно стягивая кожу.
На кончике языка повис вопрос: «В какой мясорубке он побывал?».
— Что это у тебя? — нерешительно шагая, я подошла к Ване. Он посмотрел на меня через плечо. На его губах отразилась горькая усмешка, когда он понял, куда я столь пристально смотрю.
— Следы умершего детства, — ответил он, нарочито весело. — Уже не болят. Но хорошо, что я их хотя бы не вижу.
Я опустила руку с укулеле. Очень хотелось коснуться грубых рубцов его спины хотя бы кончиками пальцев, но я не могла себе этого позволить. Мы друг другу никто.
— Что с тобой произошло? Несчастный случай?
Мне не хотелось думать о том, что эти шрамы — следы жестоких побоев и истязаний. Не хотела верить, что когда-то Ваня был в руках садиста, который истязал его там, где под одеждой не будет видно следов.
— Авария. Машина несколько раз перевернулась. Четыре, — уточнил он горько, всё ещё не поворачиваясь ко мне. — Меня спасло то, что меня выбросило из салона вместе с лобовухой. Выбросило на острые камни старого ручья.
— Сколько тебе было?
— Девять.
Я тяжело дышала, стараясь не заплакать от понимания, что у этой истории имеется трагичный финал.
Если Ване повезло, то…
— А те, с кем ты был тогда в машине? Они… С ними всё хорошо? — робко спросила я, усиленно глотая ком, болезненно распирающий горло.
— Родители погибли на месте. Говорят, машина загорелась. У них не было шансов… Ладно, проехали, — он шумно и резко выдохнул. Расправил чистую футболку и быстро её надел, пряча шрамы. Повернулся ко мне, и я обнаружила, что между нами почти не осталось расстояния. Но глядя в его чистые голубые глаза, я не испугалась, не отшатнулась. Не шелохнулась даже когда он поднял руку и слегка коснулся кончиками пальцев завитка моих волос. Взгляд его стал мягче. В уголках губ появилась улыбка. — Возможно, сейчас прозвучит странно или я тебе покажусь психом, но твой запах… Когда ты рядом, я забываю обо всём дерьме, что со мной происходило после. И, почему-то, мне кажется, что со мной ты тоже другая. Это эгоистично с моей стороны, но я хочу, чтобы такой тебя знал только я. А ещё я долго думал и понял, что ненавижу твоего мужа, хотя ни разу его не видел. И где-то глубоко внутри я злюсь, зная, что сейчас ты уедешь и вернёшься к нему.
— Потому что я замужем, Вань, — робко обронила я.
— И это злит сильнее всего, — костяшками пальцев он коснулся моей щеки и нежно, едва касаясь, погладил. — И я ничего не могу сделать. Только радуюсь как щенок, когда ты рядом, — выдохнул он, опустив взгляд на мои губы.
По коже побежали мурашки. Поясницу и низ живота опалило жаром. И я до ужаса испугалась реакции своего организма, понимая, что это далеко не страх…
— Мне лучше уйти, — бросила я, стараясь больше не смотреть в его глаза.
— Побудь со мной ещё немного. Обещаю, я буду молчать и держаться от тебя подальше.
Но при этом он стал лишь ближе.
Поддел пальцем мой подбородок. Склонил голову и почти коснулся кончиком носа моего носа.
— Нет, — выдохнула я тихо, но протестующе.
— Знаю, — парировал он хрипло.
Теплом его дыхания обжигало губы. Я сжимала за спиной гриф укулеле и пыталась найти в себе силы, чтобы сделать назад хотя бы шаг.