Но меня словно тянуло каким-то магнитом. Что-то заставляло стоять на месте.
Должно быть, нездоровое любопытство. Или я просто дура…
Но любопытство затянуло меня слишком далеко. Я поняла, что Ваня вот-вот меня поцелует. А этого я не могу допустить.
Цепляясь за последние крупицы разума, я отвернула лицо в сторону. Наши губы почти соприкоснулись.
— Вань… — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал строго, и чтобы я смогла установить между нами четкие границы.
Но в это же мгновение по сервису разнёсся другой женский голос, так же зовущий Ваню.
— Ваня, а я к тебе с сюрпризом! Выгоняй всех скуфов, у нас буде романти́к! — торжественно вещала какая-то девушка, входя в здание с большой красной коробкой в руках.
Она увидела нас и застыла.
Красивая, молодая, яркая, рыжая.
Я натянуто улыбнулась ей и перевела взгляд на Ваню, который незаметно для меня превратился в статую.
Он стоял прямо. С ровной спиной. Смотрел над моей голове и то, что он живой, выдавали лишь слегка пошевелившиеся желваки на скулах.
— Я как раз уже ухожу, — я вновь улыбнулась девушке. Вернулась к машине, на дверце которой оставила своё пальто. Надевать его не стала. Накинула на руку. Посмотрела на всё так же застывшего безэмоционального Ваню. — Спасибо за ремонт. Всё хорошо.
— Конечно, всё хорошо, — дерзко фыркнула девушка, подойдя к Ване. — Иначе и быть не может. У Ванечки золотые руки. И растут, откуда надо.
Она прижалась к нему боком. Насколько позволяла коробка в руках. И положила голову ему на плечо.
Мне не нужно объяснять, что это значит. Она пометила территорию, заявила свои права, а мне пора включить голову и валить отсюда.
— Пока, — и снова я натянуто улыбнулась. Проходя мимо проснувшейся и усевшейся Герде, мягко потрепала её по голове. — Пока, красотка.
Для себя я окончательно попрощалась с этими местом и, главным образом, с его обитателями, понимая, что дальше будет только хуже.
Вышла из сервиса, закрыв за собой дверь. Рядом с Ваниной машиной стояла дорогая импортная тачка. Кажется, спортивная.
А я села в свою старушку. Пальто и укулеле положила рядом на пассажирское. Выехала на трассу и вскоре оказалась у дома.
Дала себе пару минут, чтобы прийти в себя и поднялась в квартиру. Тихо открыла дверь, чтобы никого не разбудить.
В квартире было тихо. Значит, дети спали.
Едва успела снять обувь, как из комнаты вышел Дима.
Сразу поняла, что он на нервах.
— И на эту хуйню ты потратила весь вечер? — он указал на мои волосы, на которые брезгливо смотрел. А затем опустил взгляд на руку, в которой я держала укулеле. — Ещё и балалайку какую-то припёрла!
Глава 24
Дима не одобрил ни стрижку, ни «балалайку».
В принципе, ожидаемо.
Я не завела скандал и даже не попыталась поставить его на место, только потому что чувствовала себя виноватой перед ним.
То, что произошло между мной и Ваней — перебор. Этого не должно быть. И виновата в этом я.
Это я — замужняя женщина — сама приехала к нему. Зная, что в сервисе он будет один. То есть мы будем вдвоем. И больше никого.
А затем его это признание. Откровение…
Зачем он так со мной поступает?
Сначала это его «я соврал» — про поломку машины.
Укулеле.
А теперь ещё и это.
Во что я втягиваюсь?
Умылась, переоделась в пижаму, но так и не смогла заставить себя зайти в спальню и лечь в одну постель с Димой.
Стоило мне подумать о том, что наши тела могут соприкоснуться под одеялом даже случайно, как казалось, что по коже начинали бегать муравьи, каждый из которых в любой момент может укусить.
Даже чувство вины, давшее мелкий, но очень крепкий росток, не заставило меня лечь рядом с Димой.
Я уснула в комнате детей прямо на полу между их кроватями.
Но не думаю, что Дима меня потерял или пытался искать.
Оно и к лучшему.
Я долго не могла уснуть.
Но не из-за того, что на полу спать неудобно, а из-за того, что долго формулировала в голове, как сказать Диме, что нам пора решать что-то со своими отношениями.
Дело не в Ване.
Мы уже даже не сожительствуем. Мы уже просто какие-то соседи по коммуналке, которые тихо друг друга ненавидят.
Мы давно не говорили друг другу ласковых слов. Да мы, в принципе, уже давно и не разговариваем нормально. Единственное наше общение сводится к тому, что мы обсуждаем, кто из нас заберет из садика детей.
Но даже при таких коротких разговорах мы умудряемся поругаться и послать друг друга куда подальше.
В основном, куда подальше иду, конечно, я. Просто потому что у Димы это единственный имеющийся у него аргумент в любых конфликтах.