— Да, солнце. Но она уже ушла.
— А что она так орёт? — нахмурился сын, слыша, как его сумасшедшая бабка стучала по двери и что-то там кричала. — Ты ей что-то прищемила, мам?
— Если только её эго, — повела я плечами. села между детьми, прибавила телевизор, чтобы меньше было слышно воплей за дверью, и обняла детей, прижав к себе.
Бабка орала недолго. Довольно быстро выдохлась и ушла. А мы с детьми провели прекрасный остаток вечера.
Это странно. Я делала всё то же самое, что и при Диме. Ровно так же — всё сама. Но сегодня это не доставляло мне никакого дискомфорта. Я не чувствовала ни усталости, ни апатии. Все домашние хлопоты теперь казались приятными. Мне было легко и даже весело. Детям тоже. Мы и спать легли все вместе в одну постель, предварительно поменяв постельное, на котором ещё утром лениво лежал Дима.
От души повеселились, поиграв в привидения, где я была большим привидением в пододеяльнике, а дети двумя маленькими — в наволочках.
И вроде всё то же самое, только я совсем другая. И мне это нравится. Детям, вижу, тоже нравится видеть маму, которая играет с ними вечером от души, а не из последних сил и потому что надо.
Глава 26
В фантазиях о новой жизни без мужа всё было куда проще. В них я блистала и летящей походкой шла исключительно вперед с гордо поднятой головой.
Но реальность — враг любой фантазии. Я до сих пор не стала вдруг богата и успешна.
Пока что я преуспела только в том, что смогла самостоятельно повторить укладку, которую мне сделали в парикмахерской.
Хотя бы это я могу считать своей первой маленькой победой.
Сегодня только второй день, как Дима ушёл из квартиры, истерично хлопнув дверью. И сегодня я поменяла замки в этой самой двери. Детей с утра отвела в сад, где воспитательницы сразу заметили характерные темные полосы на их ногах.
Врать или увиливать я не стала. Рассказала всё, как есть. Дети подтвердили. А затем я попросила воспитательниц сразу звонить мне, если за детьми придёт Дима. Те пообещали мне, что сами ни за что не отдадут ему детей.
Пока детей не было дома, я собрала Димины вещи, разложив их по обычным пакетам-майкам — чемодан у нас был только один, и его было жалко отдавать Диме. Составила пакеты в прихожей, чтобы сразу отдать их ему на тот, случай, если он решит явиться. Чтобы не задерживался.
Так как Дима забрал машину, отвозить и забирать детей я теперь могла только на автобусе.
Мы с Алисой и Демьяном стояли на автобусной остановке, ждали свой автобус и планировали, чем займёмся вечером после ужина.
Дети ни слова не сказали об отце. Не спрашивали о нём и вели себя, в целом, так, будто его вообще никогда и не было.
Не знаю, возможно это свойство детской психики — осознанно не вспоминать и не говорить о плохом, чтобы оно не повторилось. Либо память сама блокирует плохие воспоминания.
Дети держали меня за руки и вместе со мной терпеливо ждали автобус, надеясь увидеть его на горизонте.
Но на горизонте я увидела лишь белые «жигули».
Сердце в груди сбилось с такта.
Машина проехала мимо.
Я облегченно выдохнула.
Но ненадолго.
Знакомые белые «жигули» проехали ещё немного, а затем съехали на выделенку и сдали назад — прямо на автобусную остановку.
Я всеми силами старалась игнорировать тот факт, что машина припарковалась прямо напротив нас. Настойчиво заглядывала в горизонт, надеясь увидеть там автобус.
Переднее пассажирское стекло поползло вниз. Я сокрушенно выдохнула, понимая, что игнорировать его и дальше уже смешно.
— Привет, — Ваня слегка улыбнулся мне. Пробежался взглядом по детям, которых я держала за руки, и снова вернул свой взгляд мне. — Садитесь, подвезу.
— Мам, а это кто? — поинтересовался сын.
— Ваня, — выдохнула я. Постаралась натянуть на губы формальную улыбку и ничем не выдать, колотящееся в груди сердце. Веду себя как девчонка какая-то перед смазливым парнем. — Спасибо, Вань. Но мы дождёмся автобус. Тем более, он уже подъезжает.
Моё спасение ехало со скоростью черепахи. И не доехало. Осталось метрах в десяти от Ваниной машины и стало сигналить на всю улицу, даже не собираясь открывать свои двери.
— Мне не сложно, — сказал Ваня. Он будто вообще не слышал этот истеричный гудок, обращенный ему. — И я никуда не тороплюсь.
В это время водитель автобуса яростно жестикулировал и явно что-то орал, глядя при этом прямо на меня. Будто это я виновница того, что он не может подъехать к остановке.
— Мам, ну поедем уже, — Алиса нетерпеливо подергала меня за руку.