— А огулчик можно? — поинтересовалась Алиса, проходя мимо нас.
— Конечно, можно. Сейчас нарежу, — добродушно ответил Ваня. Вновь перевел на меня взгляд полный участия и вдруг подошёл ближе, чтобы обнять.
— Не надо, — тихо произнесла и выставила руку, мягко установив между нами дистанцию. — Я и так не знаю, как тебе в глаза после всего смотреть.
— После чего? — Ваня повёл бровью и нахмурился. — Ты ни в чём не виновата. Просто скажи мне, он часто так с тобой делал? Только честно, — я слышала в его голосе сталь и готовность начать новый раунд против Димы.
— Сегодня был первый раз. Я даже понять ничего не успела. Он просто…
Должно быть, я начала слишком эмоционировать и выплёскивать волнение наружу, и не заметила, как Ваня всё же оказался очень близко и мягко приобнял меня.
— Забудь, — произнес он тихо, пока я прятала лицо у него на груди, а его ладони, нежно гладили меня по спине. — Больше он к вам не подойдёт.
Мне хотелось бы ему поверить, но я понимала, что это просто слова для утешения. Подобные тем, что я говорила детям в машине.
— Ваня, а огулчик? — возмущенно потребовала Алиса, подойдя к нам.
— Ой, забыл! — Ваня наигранно растерялся и виноватился, разомкнув объятия, из которых я поспешила сделать ещё шаг назад.
Мы устроились за журнальным столиком в зале.
Детей повеселило, что сидеть нужно на полу. Дёма вспомнил мультик, в котором говорилось о том, что так сидят в Японии, только на специальных подушках.
Ваня дал детям диванные подушки для полной аутентичности.
Дети ели, разглядывали обстановку, заигрывали с Гердой, которая уже поужинала, пока варились сосиски и макароны.
Я ковыряла в тарелке вилкой, перекладывала макароны с горки в горку и всеми силами пыталась сделать хотя бы вид, что всё моё внимание принадлежит лопочущим детям.
Ваня тоже особо не ел. Всё чаще смотрел на меня. В беседе с детьми он был более активен, но я постоянно ощущала его взгляд на себе и понимала, что мыслями он тоже далеко от острой темы не ушёл.
Господи… Ещё ведь и ему нужно будет что-то объяснить…
— Ого! А у мамы тоже гитара есть! Только она маленькая и называется… ку… кукуляля, — похвастался Дёма, увидев Ванину гитару, прислоненную к стене.
— Укулеле, — с легкой улыбкой уточнил Ваня. Дотянулся до инструменты и показал детям. — Хотите поиграть?
Можно было и не спрашивать. По глазам видно, что они хотят поиграть всем, что видят в квартире своего нового знакомого.
— Хотим! — ответили они вместе.
Я перебралась на диван, на котором однажды провела ночь.
Ваня отдал детям гитару на растерзание. Предварительно показал, как её держать и что делать со струнами. И, когда дети занялись игрой, всё внимание он направил на меня.
Сел рядом со мной на диван и тихо, чтобы слышала только я, сказал:
— Оставайтесь пока у меня. Уже поздно. Завтра подумаем, что делать дальше.
Я чуть повернула голову и заглянула в его глаза.
Поджав губы, улыбнулась ему. И по его глазам увидела, что он уже понял, что я ему сейчас скажу.
— Спасибо, Вань. Правда, большое тебе спасибо за всё, что ты для нас сегодня сделал. Но мы поедем к моим родителям. Ты и так уже очень много для меня сделал до этого, а сегодня ещё и для моих детей. Честно… — я вздохнула, опустив глаза на свои пальцы, которые сплела в замок на коленях. — … я не понимаю, зачем тебе всё это надо и за что тебя наказали мной, но спасибо, что ты есть. Я не хочу оставаться твоей вечной проблемой. Ты ещё молод, у тебя есть девушка…
— Она мне не девушка, — перебил он тихо, но достаточно уверено и даже жёстко. — Она хочет быть моей девушкой, но мне нужна не она.
— И кто тебе нужен?
— Ты знаешь, — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза.
Я качнула головой и тихо усмехнулась. В неловкой паузе опустила взгляд.
— Тебе это не нужно, Вань, — обронила я так же уверено, как говорил он.
— Это ты так решила?
— Это очевидно, — я посмотрела на него и перевела взгляд на играющих детей. — Тебе всё это не нужно, Вань.
— Где я успел так накосячить?! — вздохнул он устало, словно говоря сам с собой. — Одна решила, что я должен стать её парнем, другая — решила, что нам нельзя хотя бы попробовать…
— Тебе правда это не нужно. Пройдёт немного времени, и ты сам это поймёшь. Сам подумай — двое детей, девушка, которая уже не девушка, а разведёнка с ещё одним прицепом в виде бывшего мужа, который вряд ли даст спокойно жить. Тебе двадцать три! Зачем тебе эти проблемы? Строй свою жизнь, совершай свои ошибки или учись на чужих. Уверена, у тебя всё будет отлично. Понимаю, со стороны мы выглядим так, будто два паззла идеально сложились: я с двумя детьми, и ты с Гердой — вместе выглядим как счастливая семья из рекламы майонеза, но это до тех пор, пока дело не дошло до бытовухи.