Честное слово, глядя на всё это, даже немного жалко, что ей втащила не я, а жестяные почтовые ящики.
Видео, разумеется, я сохранила себе. Отправила его Диме и его мамашке, ради чего даже разблокировала обоих.
Мамашка почти сразу начала мне названивать. Пришлось вновь её заблокировать.
Мой развод стал всё больше походить на нарыв, который я вскрыла своим решением, и из него не просто полился, а брызнул буквально в глаза гной, скрывавшийся в людях, который я игнорировала столько лет, считая их родными.
Глава 31
Дети уснули.
За стеной в зале тихо бормотал телевизор — мама смотрела сериал.
Папа, кажется, тоже уже уснул, как и его внуки.
А я сидела на полу у кровати детей, смотрела в сторону окна и крутила в руке телефон.
Диму задержали на пятнадцать суток после того разноса, что он устроил на этаже. Его мамаша разрывала мне телефон, пока я вновь её не заблокировала.
Нужно завтра попасть в квартиру и забрать кое-какие вещи.
Я хотела вернуться домой, но дети наотрез отказались. Поэтому мы вновь ночуем у родителей.
Телефон в руке издал короткую вибрацию.
Я не спешила смотреть, что там. Я и так знала, что мне пишет Ваня.
А я не знаю, что ему ответить. Не знаю, как отказать и сделать это мягко.
Он снова предлагает мне прогуляться с ним, но…
Отвернулась от окна, перевела взгляд на спящих детей. Вытянула ноги и откинулась спиной на стену позади себя.
…Но сейчас я должна выбирать не себя и не Ваню, тем более, а детей. Своих детей, которым должна, которым обязана.
Да и какой романтике я вообще могу сейчас думать, когда вокруг меня творится лютая дичь, наступление которой я не могла предвидеть даже в самом абсурдном сценарии своей жизни?
Сейчас вообще не время для каких-либо отношений. Любых. Единственное, что сейчас должно меня заботить — развод, который должен пройти как можно более гладко и безболезненно для детей.
Некое спокойствие и уверенность в том, что всё именно так и будет, внушало только то, какую дичь вытворяет Дима и его мамашка. Детей им точно никто не доверит.
Понимаю, что вновь наступаю на те же грабли, хоть и по-другому, но вновь отодвигаю себя в сторону во имя комфорта детей.
Знаю, что кто-то, глядя на меня может сказать, что так можно однажды кукухой поехать и тоже начать биться о стены с разбегу. И, вообще, забивать на себя нельзя, и иногда нужно уметь придерживаться правила, которое есть в самолётах, согласно которому кислородная маска сначала надевается на взрослого и только потом на ребёнка.
Но ничего не могу с собой сделать. Либо это что-то что держится на материнском инстинкте, либо на рациональности, либо я скоро наберу разбег для встречи со совей первой стеной, пока, правда, без почтовых ящиков…
Шумно вздохнув, всё же обратила внимание на телефон. Разблокировала экран и вошла в наш чат с Ваней.
«Я заеду за тобой?» — писал он.
Прикусив нижнюю губу, долго смотрела на клавиатуру.
Хотелось написать резкое «нет» и поставить в конце жирную точку.
Не нужно это ему. Не нужно!
Возможно, ему понравилось, как мы проводили время вдвоем, но вдвоем мы больше никогда не будем. Для меня на первом месте всегда будут дети, а он не сможет с этим долго мириться.
Прикрыв на секунду глаза, я всё же решилась выложить Ване всё, что думаю о наших отношениях — имеющихся и возможных.
Печатала я долго. Уверена, он так же долго наблюдал эти бегающие точки, как свидетельство того, что я что-то ему пишу.
«Ты хочешь послать меня в стихотворной форме?» — написал Ваня, пока я всё ещё набирала ему ответ.
Тихо усмехнулась, качнула головой и продолжила печатать, периодически стирая и переписывая некоторые моменты.
Наконец, перечитав всё ещё на раз, отправила простыню.
«Ты мне нравишься. Это глупо отрицать. С тобой я будто вернулась к себе двадцатилетней. Это великолепно, но вместе с тем пугает. Будто я и не жила до тебя. Будто в какой-то момент наступила полоса, в которой я себя забыла, но пришёл ты и напомнил, кто я такая, что меня раньше увлекало и что голова моя когда-то была забита не только возможным меню на следующий день.
Мы знакомы так мало, но с твоим появлением в моей жизни произошло так много…
Спасибо тебе, Ваня, что появился и, похоже, во время одного из наших заездов по взлётке, повернул меня в нужную сторону.
Как я уже сказала, ты мне нравишься, ты хороший парень, и именно поэтому я не хочу усложнять тебе жизнь.