А Ваня…
А Ваня поймёт. И я надеюсь, однажды будет рад тому, что когда-то всё повернулось так, и я не затянула его в своё болото. Ему тоже нужно строить жизнь. Свою.
Взяла лист бумаги и написала ему письмо. Долго не думала. Мысль лилась сама, и каждое слово я посчитала верным. Потому что от сердца.
Когда письмо было вложено мною в конверт, подошла к подоконнику, чтобы убрать его в сумочку. Заглянула на заснеженную парковку у дома и увидела подъезжающие «жигули». Белые.
— Ваня, блин… — выдохнула обреченно.
Быстро сбегала в прихожую, оставаясь при этом максимально тихой, чтобы не разбудить никого в квартире.
Взяла ботинки, надела их в комнате и вышла через окно на заснеженный козырёк.
Ваня, похоже, уже писал мне СМС, но заметил движение на крыше.
— Как чувствовал, что ты не спишь, — улыбнулся он, убирая телефон в карман дутой куртки.
— А ты почему не спишь? Уже ночь.
— По тебе соскучился, — от его открытости и честности перехватило дыхание. Поежилась, сославшись на холод. Ведь я-то стояла без куртки. Просто в футболке, шортах и в ботинках. — Зайди в квартиру, не мёрзни.
— А ты?
— А я поднимусь к тебе. Можно? Детей не разбудим?
— Смотря, ради чего ты собрался подниматься, — не сдержала улыбки и флиртующего тона. По-другому с ним просто нереально разговаривать. Я не знаю, что он со мной делает, но рядом с Ваней внутри меня всегда просыпается игривая кошечка, которая была в спячке хренову тучу лет.
— Есть у меня несколько вариантов, — ухмыльнулся Ваня. — Даже желание сегодня под куранты загадал. Надеюсь, исполнится хоть одно… Лен, реально, вернись в квартиру. Дубак на улице.
— Хорошо.
— Я сейчас, — Ваня пошёл к спиленному тополю, чтобы подняться ко мне. Он впервые так делает. До этой ночи он лишь помогал подняться мне, а сейчас делает это сам.
Я влезла через окно обратно в комнату. Сняла ботинки, поставила их к батарее на приготовленную специально для этого тряпку, и поправила прическу. Всё-таки, я без макияжа.
Ваня появился за окном, махнул мне рукой, и я ему открыла.
— Заходи, — шепнула.
— Где мелкие? — Ваня тоже разговаривал шёпотом. Быстро запрыгнул в комнату и начал сразу снимать ботинки, чтобы не намочить снегом пол.
— Спят, — указала на детей, спящих валетом на кровати.
— Красавчики! — с нежностью посмотрел на детей.
Снял ботинки, приставил их к моим и подошёл ко мне. Заглянул в глаза и неожиданно поцеловал.
Страстно, горячо и вместе с тем трепетно.
— Я соскучился, — шепнул он едва слышно и снова приник к моим губам.
Мы целовались, как ненормальные. Шумно, бесстыдно. Будто одни ни то, что в комнате — в квартире.
Я запускала ладони под его распахнутую куртку, под толстовку. И крупно вздрагивала каждый раз, когда Ванины руки касались меня под футболкой. Ведь под футболкой у меня не было ничего. Только вздымающаяся от частого дыхания грудь и твёрдые соски на ней.
— Вань, — выдохнула я шумно, прервав поцелуй, когда он коснулся моего соска. Впервые, кстати, за всё то время, что мы с ним знакомы.
— Я не перейду грань. Здесь дети, — обронил он, вновь пытаясь меня поцеловать.
— Ты выпил? — отстранилась снова, почуяв запах, замаскированный мятной жвачкой.
Ваня вздохнул, крепко держа меня за талию под футболкой.
— Литр пива. Безалкогольного, — бросил раздраженно. — И бокал шампанского. Катя налила.
— Катя? Какая Катя? — сейчас по спине моей внутренней игривой кошке шерсть встала дыбом, да и сама кошка выгнулась дугой, в желании навалять какой-то сраной Кате, которая наливала моему Ване шампанское.
— Лёхина. Подруга твоя, которая. Ревнуешь? — Ваня хитро улыбнулся. — Ревнуешь, — уже уверенно кивнул своим догадками, очевидно, почувствовав, как я расслабилась в его руках.
— Она же к родителям каждый Новый год уезжает.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Приехала перед курантами. Я им с Лёхой Герду оставил. Они как раз собрались по городским ёлкам до утра гулять.
— Ладно, — протянула задумчиво. Вроде поверила, но внутренняя кошка шипела о том, что утром нужно обязательно позвонить Кате и узнать подробности.
— Иди ко мне, — шепнул Ваня едва слышно и снова притянул меня для поцелуя.
Я сняла с него куртку, чтобы она перестала шуршать, и положила её аккуратно у наших ног.
Ваня на секунду отстранился, чтобы стянуть с себя толстовку и бросить поверх куртки.
Остался передо мной в одной майке. Заглянул в глаза с огнём, о наличии которого я могла только догадываться, целуясь с ним в темноте салона авто.