Светлана поглядела вверх и вниз по улице в поисках такси, а затем направилась на север, к углу, где поймать его было бы легче.
Она туда так и не дойдёт.
Двое головорезов вышли из теней ей навстречу. Сердце Оливера забилось чаще, когда он увидел, как она остановилась и отступила на шаг, а затем протянула им свою сумочку.
Она метнула взгляд вверх, к окну его кабинета, и когда она это сделала, Оливер зажёг свою трубку. Когда пламя от деревянной спички осветило его силуэт сквозь стекло, появились ножи. Они набросились на неё. Оливер видел, как три тела смешались в жестокой схватке за выживание, и уловил блеск лезвия, отразившегося в свете уличного фонаря.
Его дыхание участилось от возбуждения при этом вуайеристском зрелище. Возможно, он и не мог вести людей в бой, но проявил ловкость в найме мелких уголовников для засад на ничего не подозревающих. Он проделал это давным-давно в Буэнос-Айресе.
Наблюдая за первобытным танцем, разворачивающимся на мрачной улице, он ощутил уже знакомый подъём в области брюк.
Его рука нашла путь мимо ремня в штаны. Одно движение — и колени его задрожали, когда он навалился на стену в поисках опоры, едва не выронив трубку, пока его тело содрогалось.
Придя в себя, он увидел, как чёрный седан Mercedes подъехал к тротуару. Двое наблюдателей присоединились к двум с ножами, и все четверо втиснулись в немецкий автомобиль, прежде чем он умчался прочь.
Оливер думал о жизни, покидающей его помощницу с материнской заботой, о её крови, стекающей в сточные канавы старого города. Выпрямившись, он положил трубку на стол и пошёл в ванную, чтобы привести себя в порядок.
ГЛАВА 62
РИС СМОТРЕЛ В ИЛЛЮМИНАТОР, пока самолёт подруливал к остановке. Там, на взлётном поле, прислонившись к двухцветному F-250 ранних девяностых, ждал Элиас Малик. Джонатан написал Рису по электронной почте в полёте, чтобы сообщить, что команда собрана и будет ждать его.
Лиз открыла дверь из кабины.
— Нам нужно провести послеполётные процедуры и подготовиться к завтрашнему дню. Эли ждёт, чтобы отвезти тебя и снаряжение на ранчо. Я буду где-то на час позже тебя.
Рис спустился по трапу и подошёл к своему давнему другу.
— Как дела, Кахуна? — спросил его более крупный мужчина. Люди часто полагали, что Эли родом с Гавайев из-за его тёмной кожи, склонности ко всем видам активности, связанным с водой, и любви вставлять слова из древнего полинезийского языка в повседневную речь. У него была склонность к языкам, и он подхватил несколько слов за время службы в SDV-1 на острове Форд. Мало кто знал, что его патриотизм и преданность стране проистекали из побега его семьи из родного Ливана в 1981 году на родину его матери Швецию, а затем в Соединённые Штаты.
Ранние годы Эли прошли к северо-востоку от Бейрута. Он помнил сосны и кедры, поедание кедровых орехов, наблюдая за оленями, белками и кроликами, и даже своё первое знакомство с лыжами недалеко от дома. Как христиане-марониты, эти воспоминания сменились образами отца и дядьёв, берущихся за винтовки и уходящих защищать свой анклав, пока Ливанская гражданская война разрушала то, что называли «Швейцарией Востока». С наступлением 1980-х надпись была на стене; старого Ливана больше нет. Пришло время уезжать. Когда они пробирались к аэропорту, огибая блокпосты в неопределённости нового десятилетия, он помнил, как мать говорила ему: «Будь сильным, мой ‘лилла кри гря’.» Мой маленький воин. Свободно владея арабским, ливанским арабским, шведским, французским и английским, и обладая чертами шведской матери и ливанского отца, Эли мог сойти за «местного» почти в любой точке земли, — качество, которое сделает его ценным активом для вооружённых сил США после 11 сентября.
Двое обнялись так крепко, что, подумал Рис, это могло бы выдавить из него жизнь.
— Спасибо, что здесь, брат. Как семья?
— Джулс и дети немного не уверены, чем заняться так далеко от воды, но адаптируются. Я хочу, чтобы они пожили горной жизнью пару лет, пока я помогаю Рейфу ставить на ноги его программу «Воин/Хранитель». Потом, наверное, поедем обратно в Кали или на острова. Есть пара бизнес-возможностей в сфере CBD, которые, думаю, действительно могут помочь некоторым парням, которые всё ещё не отошли от командования.
В свое время Эли бросил колледж, чтобы служить своей стране, когда флоту требовались санитары. С обещанием вербовщика дать место в BUD/S «сразу после окончания школы санитаров», Эли с головой окунулся в мир боевой медицины. Сначала приписанный к 1-й дивизии морской пехоты на базе Кэмп-Пендлтон, Калифорния, Эли обнаружил, что попасть в BUD/S, однажды оказавшись в системе, — задача не из лёгких. Он также обнаружил, что обладает склонностью заботиться о нуждающихся. За курсами Dive Med Tech и водолаза 1-го класса последовало распределение в SEAL Delivery Vehicle Team One на Гавайях. Именно там Эли открыл для себя мир спецопераций. После событий 11 сентября был брошен клич тем, кто владел языками, и Эли поднял руку. Вскоре он оказался на передовой Войны с террором в качестве боевого медика [ЗАСЕКРЕЧЕНО X X X X X X X X X X X X X]. Он так и не попал в BUD/S, но повидал больше боёв, чем большинство тех, кто прошёл это испытание в Коронадо, и более чем заслужил уважение тех, кто носил Трезубец.