ГЛАВА 8
В СЕМИСТАХ КИЛОМЕТРАХ к северо-западу Иван Жарков оставил Оливера Грея в номере, дав ему возможность вымыться, отдохнуть и оправиться от путешествия. Проституция была одним из главных бизнесов Братвы, и мафиозный босс предложил Грею женщину на ночь. Когда Грей отказался, Иван предложил мужчину. Грей вежливо отклонил оба предложения, чем вызвал некоторое недоумение у хозяина. Позор своего единственного сексуального опыта с женщиной он не желал повторять.
После водки Оливер чувствовал лёгкое опьянение, но, приняв долгую ванну в роскошной купальне номера, снова почувствовал себя почти человеком. Он уже начинал дремать, когда стук в дверь послал волну адреналина по телу. Закутавшись в банный халат, он глянул в дверной глазок и увидел невысокого бородача с портфелем.
— Могу я помочь?
— Я Лев, портной. Пахан послал меня.
Грей с облегчением выдохнул и открыл дверь. Он уже наполовину ожидал увидеть высокого американца с пистолетом с глушителем вместо низенького пузатого человечка, безупречно одетого в костюм-тройку. Портной вошёл в комнату, не пожав Грею руки, и принялся раскладывать инструменты своего ремесла. Лев настоял, чтобы Грей снял халат, и начал снимать мерки с физическим безучастием врача к его полной наготе. Каждый замер заносился в маленький блокнот коротким огрызком карандаша. Грей смущался и нервно болтал, пока портной работал, игнорируя его попытки завязать разговор, словно они говорили на разных языках.
— Наденьте халат, будем выбирать ткань, — сказал Лев, захлопнув блокнот и обернув его толстой резинкой. Он разложил книги с образцами по кровати и жестом велел Грею выбирать.
— Господин Жарков щедро оплатил три костюма и пять рубашек. Я сделаю больше, если захотите, но это будет уже за ваш счёт.
Грей провёл почти час, сужая выбор, и в итоге остановился на коричневом твиде, угольно-сером «вичи» и синей «меловой полоске». Он не хотел выглядеть как ещё один из охранников Жаркова. Ткани на рубашки он выбрал сплошные, однотонные, которые упростят ему жизнь; он и так хорошо знал, что не стоит браться за ежедневную задачу подбора одежды.
— Обувь и галстуки я не делаю. За ними вам следует идти в Пассаж на Невском проспекте. Это недалеко, — портной взглянул на маленькие золотые часы на запястье. — Эти вещи будут готовы через два дня. — Он быстро упаковал саквояж, водрузил на голову чёрный хомбург и стремительно вышел за дверь.
Был уже поздний вечер, когда Грей вышел из отеля и начал неторопливую получасовую прогулку к фешенебельному торговому кварталу города.
Хотя он бывал в Санкт-Петербурге лишь несколько раз, всегда по делам ЦРУ, здесь он чувствовал себя странным образом дома.
Он впитывал великолепие Санкт-Петербурга, пробираясь по улицам, восхищаясь сложной барочной и неоклассической архитектурой. Его путь вывел на Невский проспект и через узкую Фонтанку по Аничкову мосту. Он сделал небольшой крюк, чтобы прогуляться по территории Александринского театра, где мамы следили, как их укутанные дети играют в парке. Присев на скамейку у края Михайловского сада, он набил трубку и попытался расслабиться. Город жил. С трудом верилось, что было время, не такое уж давнее, когда культурную столицу России почти уничтожили страны Оси во Второй мировой войне, в те времена, когда она звалась Ленинградом. Грею смутно вспомнилось, что снайперы были как-то связаны с той осадой, или это был Сталинград? Мысль о снайперах заставила Грея резко встать со скамейки и продолжить путь. Он окинул взглядом окрестные здания, почти ожидая увидеть Джеймса Риса за прицелом. Аналитик в нём попытался прогнать эту мысль.
Рис никогда не найдёт меня здесь. Теперь меня защищает братва.
Грей пересёк улицу и прошёл оставшийся квартал до Пассажа, элитного торгового пассажа, история которого восходит к 1840-м годам. Прохаживаясь по длинному зданию, отделанному мрамором и лепниной, заглядывая в расписанные вручную витрины различных магазинов, Грей чувствовал себя перенесённым в иную эпоху. Здание было поразительным образцом русского величия с его вычурным плиточным полом, детализированным карнизом с дентикулами и сводчатым стеклянным потолком. Большинство покупателей выставляли напоказ заметные признаки богатства: громоздкие вычурные часы у мужчин, длинные меха, дизайнерские сумки и бриллианты у женщин. Все болтали по айфонам, совершая покупки. Средства от продажи российского сырья — нефти, природного газа, золота, меди и магния, — добытого суровыми, грязными мужиками, которые много пили и рано умирали, обращались элитой нации в твёрдую валюту, которая текла по роскошным артериям, подобным этой. Семья Грея всегда находилась у основания этой классовой пирамиды, но он продвигался вверх.