— За парней! — провозгласил тост Джонатан.
— За парней! — ответили остальные, прежде чем присоединиться к женщинам за обеденным столом.
Трапеза возымела должный эффект, приветствуя Риса в семейном кругу. Каждое блюдо было приготовлено либо Джонатаном, либо Кэролайн и сопровождалось вином из виноградников Франшхука и Стелленбоша, в которых семья имела доли собственности. Рис лакомился уткой, вилорогом и лосём, но главным блюдом было филе говядины травяного откорма с основного скотоводческого хозяйства семьи у Missouri River Breaks. Разговор был лёгким и весёлым, без упоминаний о политике, выигранных битвах или ушедших близких, и впервые за долгое время Рис чувствовал себя частью семьи.
Пока все шумно болтали за десертом из домашнего яблочного пирога с корицей, Рейф поднялся на ноги и постучал серебряной вилкой по маленькому хрустальному бокалу с Groot Constantia Grand Constance на столе перед ним.
— У нас есть маленькое объявление. Даже очень маленькое, — он повернулся и улыбнулся зардевшейся Аннике. — Отец, мама, у вас скоро будет ещё один внук, чтобы баловать, а у тебя, сенатор, будет первый.
Комната взорвалась радостными аплодисментами. Все повскакивали с мест, и последовала череда объятий, хлопков по спине и празднования. Джонатан выскочил из столовой и вернулся с бутылкой винтажного Dom Pérignon в каждой руке. Рис был безмерно рад за друга. Краткая волна печали накрыла его, когда он подумал о собственной жене, беременной в момент её убийства, но он отогнал эту тьму, чтобы разделить момент.
Когда торжество пошло на убыль, Торн жестом пригласил Риса присоединиться к нему в углу веранды.
— Какие у тебя планы, Рис?
— Пока не уверен, сэр. Сейчас я над этим работаю.
— Во-первых, брось эту чушь с «сэр». Для тебя — Торн. Во-вторых, знаю, ты не просил, но позволь дать тебе непрошеный совет.
Рис подозревал, что клан Гастингсов попросил Торна поделиться крупицей мудрости с беспутным «тюленем».
— Когда моя жена умерла, мне некого было винить, — продолжил Торн. — Не было списка, по которому нужно было пройтись. Я знаю, что никто ничего не мог поделать. Это было время Кэти. Господь нуждался в ней и потому призвал её домой. Я думаю о ней каждый день. Я не ступал в наш старый дом с самых похорон.
— Мне очень жаль.
— Смысл в том, сынок: не позволяй ублюдкам, отнявшим у тебя семью, отнять и твоё будущее. Не дай им победить. Для старого боевого коня вроде меня уже слишком поздно. А для тебя — нет.
Рис тяжело сглотнул и кивнул, надеясь, что было достаточно темно, чтобы Торн не видел его глаз.
— Джонатан сказал, ты подумываешь примкнуть к Управлению.
— Да, я думал об этом, — признался Рис.
— Будь с ними осторожен, Рис. Они могут быть теми ещё хитрыми сукиными сынами. У меня до сих пор есть связи в Вашингтоне, даже больше, чем когда я был политиком. Работа в энергетике подразумевала значительные пожертвования обеим партиям. Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, не стесняйся просить.
— Спасибо, сэр, то есть, Торн.
— Не думай об этом, сынок.
Этой ночью Рис спал в своей постели, в домике, и его кресло у озера впервые со времени его возвращения в Монтану пустовало.
ГЛАВА 14
НЕСМОТРЯ НА ВСЕ СТАРАНИЯ, Грей не мог найти никаких следов Джеймса Риса. Он взвешивал варианты.
В ходе своих обширных изысканий Грей не мог не обратить внимания на то, что журналист-расследователь Кэти Буранек была единственным голосом, сеявшим сомнения в преобладающей версии, что Рис был свихнувшимся «тюленем», правым экстремистом и внутренним террористом после убийства его семьи почти два года назад. Грей знал её как одну из тех невозможно красивых блондинок с кабельного телевидения, которые к тому же были весьма умны. Поискав её в гугле, он выяснил, что она прославилась серией репортажей о Бенгази, которые легли в основу бестселлера. Её разоблачение дела Риса поначалу высмеивалось медийной элитой, пока она не начала публиковать неоспоримые, твёрдые факты, подтверждавшие её, казалось бы, неправдоподобные конспирологические теории: электронные письма, голосовые записи, финансовые документы и её личное участие в качестве свидетеля. То, что начиналось как коррупционная попытка монетизировать лекарство, обещавшее блокировать последствия ПТСР, привело к одному из самых смертоносных событий в истории спецопераций США. Отмеченное наградами освещение событий Буранек разрушило версию администрации и в конечном итоге привело к отставке действующего президента. Она выглядела как женская версия Вудворда и Бернстайна. В эксклюзивном интервью с Маргарет Гувер на Firing Line она дала захватывающий отчёт о своём похищении и спасении бывшим военно-морским коммандос.