Александр поднял проверку биографии по российским разведывательным каналам, которую запрашивал несколько месяцев назад. Им не удалось идентифицировать «С. Рейнсфорда», но они составили список из двадцати четырёх возможных лиц. Производитель винтовок и охотничий аутфиттер Рейф Гастингс был в этом списке.
Александр откинулся в кресле и запрокинул голову к потолку.
Александру однажды удалось привлечь одного знаменитого охотника из Штатов поохотиться с ним на бурого медведя на полуострове Камчатка. Несмотря на то, как его изображали в его статьях и телесериалах, без гида этот человек был совершенно безнадёжен. Когда Александр поменял роли и сделал его добычей, тот рыдал и умолял, прежде чем отчаянно заблудиться. Его некомпетентность и отсутствие духа лишили охоту почти всякого удовольствия; Александр видел лучшее лесное мастерство от московских проституток, чем от этого упитанного американца.
Рейнсфорд и лейтенант-коммандер Рис будут бойцами.
Александр принял решение. Он вытащил из ящика стола старую бумажную картотеку и поискал номер, на который не звонил целую вечность.
ГЛАВА 36
СОЛНЦЕ ДОЛЖНО БЫЛО взойти в 6:55 утра. Рейф не спал с 4:00. Он выключил будильник, чтобы не беспокоить беременную жену, и выскользнул из кровати. Он отпивал чёрный кофе, одеваясь в лёгкую шерстяную рубашку и штаны, натягивая вязаную шапочку и шнуруя свои ботинки из шкуры капского буйвола Courteney. Всё, что он надел, было рассчитано на максимальную мобильность и скрытность.
Поскольку перспектива столкнуться с гризли была реальной, Рейф засунул унаследованный пистолет 1911 в кожаную кобуру за правым бедром. Он вспомнил шутку отца о пистолетах 45-го калибра и гигантских хищниках. «Зачем спиливать мушку со своего 1911, когда идёшь в медвежью страну?» — спрашивал его отец. «Чтобы не было так больно, когда гризли засунет его тебе в задницу».
Рейф никогда не находил это очень смешным.
Это была всего лишь десятиминутная поездка от его дома. Он проделал путь только с включёнными габаритными огнями, чтобы не спугнуть дичь и не испортить ночное зрение. Он надел рюкзак, взял свой рекурсивный лук и колчан и стоял молча в темноте, чтобы привыкнуть к звукам предрассветного утра и определить скорость и направление лёгкого бриза. Утро было прохладным, но без заморозков. Удовлетворившись, он начал поход к своей точке наблюдения. Он хотел занять позицию, чтобы наблюдать за оленем-самцом задолго до того, как первые лучи света осветят долину.
С отработанной эффективностью он взбирался по крутому склону, простые шины его ботинок легендарно подходили для тихого подкрада. В свои сорок Рейф был в лучшей форме своей жизни, и, учитывая сферу деятельности, в которой он провёл раннюю часть взрослой жизни, это о многом говорило. Небо только начинало светлеть на востоке, ночное представление звёзд смывалось первыми лучами солнечного света. Он устроился на долгое утро наблюдения, установив трипод и зрительную трубу, перед тем как достать из рюкзака яблоко. Он откусил кусочек и одновременно развернул мощную трубу в сторону лёжки оленя, чьи просветлённые немецкие линзы собирали каждую крупицу внешнего света.
Олень уже должен был пастись на склоне горы в относительной безопасности темноты, но его не было видно. Он поднял бинокль и начал сканировать местность, сменив увеличение на более широкое поле зрения. Ничего.
Лёгкое изменение температуры не могло согнать животное с его летнего ареала, так что дело было не в этом. Он не в первый раз неделями наблюдал за животным, чтобы оно исчезло прямо в момент открытия охотничьего сезона. У видов-жертв, казалось, было шестое чувство, когда дело касалось охоты. Рейф подумал о своём разговоре с Рисом накануне вечером и потратил дополнительную минуту, чтобы осмотреть высоты позади себя, прежде чем вернуть внимание к трубе. По мере того как небо из серого становилось розовым, становилось всё более очевидно, что олень покинул своё убежище. Что-то его спугнуло. Может, волки? Вполне возможно. Браконьер? Тоже не исключено. Рейфу нужно было адаптироваться. Ветер всё ещё был лёгким, но устойчивым, и термики не будут играть большой роли так рано утром. Пора было двигаться. Сын Родезии упаковал зрительную трубу и взял лук, после чего тихо двинулся вниз по распадку.