Леденящий душу крик наполнил хижину, когда каждый болевой рецептор в теле русского разом воспламенился. Словно молния ударила в мозг, мышцы и органы, боль, хуже двух предыдущих доз капсаицина, грозила сварить русского изнутри. Жидкости начали извергаться из его лёгких, в то время как мозговые секреции пробирались в его носовую полость и лабиринт внутреннего уха. Ему казалось, что сердце вот-вот взорвётся.
Введение через кровоток было самым болезненным способом доставки раствора, но и самым кратковременным. Человек метаболизирует 1 кубик раствора примерно за тридцать секунд — минуту, в зависимости от веса, состава и типа телосложения.
Рис продолжал медленно вводить сыворотку, чувствуя, как действие начинает ослабевать.
— Что? Я тебя не слышу, — прокричал Рис сквозь вопли. — Только ты можешь это остановить. Иван уже практически труп. Просто скажи мне, зачем он тебя прислал, и я прекращу твои страдания.
Почувствовав, что тело и мозг русского вот-вот полностью откажут, Рис дал человеку минуту передышки.
— Дмитрий, — выдохнул мужчина, приходя в себя после того, что ощущалось как паяльная лампа, проходящая через каждую часть его тела и мозга. — Меня зовут Дмитрий Машков.
— Видишь, это было не так уж трудно. Продолжай говорить или я продолжу вводить эту дрянь в твою систему.
— Пожалуйста, пожалуйста…
— Всё зависит от тебя. Помни, Иван Жарков поставил тебя сюда.
Русский попытался отдышаться. Он хотел умереть.
— Я был заключённым в исправительной колонии номер шесть семь лет. Ты знаешь это место?
— Не могу сказать, что знаком.
— Это старейшая тюрьма во всей России. Узников называют «маньяками» — подходящий термин, не так ли? Террористы, растлители малолетних, серийные убийцы, даже каннибалы. Только пожизненные приговоры. Никто не выходит.
— Никто, кроме тебя?
— Да. Иван Жарков вытащил меня и вернул в братство. Повысил. Не Пахан поставил меня сюда. Тот, кто предал нас. Единственная причина, по которой я с тобой разговариваю, — чтобы ты нашёл того, кто предал эту миссию.
— Откуда ты знаешь, что её кто-то предал?
— Как у вас, американцев, говорят? Это был не первый мой, э-э, перегон скота? Ты избежал засады и теперь, несколько часов спустя, спрашиваешь меня об Иване Жаркове.
— Расскажи мне о нём.
— Он шёл вверх. Был пехотинцем, как я. В 1991-м Россия стала как ваш ковбойский Запад, кажется, так говорят? Он увидел возможность и теперь один из самых влиятельных людей в России.
— Почему он хотел убить меня?
Дмитрий колебался.
— Почему! — потребовал Рис, потрясая шприц с капсаицином, подсоединённым к капельнице.
— Думаю, это связано с американцем.
— Американцем?
— Один человек из ЦРУ перебежал в Россию и теперь работает на Жаркова.
— Какой человек из ЦРУ? — спросил Рис с возросшим интересом.
— Тот, которого я сопровождал из Аргентины в Россию. Он был старым советским «кротом», замешанным в убийстве президента Зубарева.
Сукин сын, — подумал Рис. — Оливер Грей.
— А кто, по-твоему, предал вас? — спросил Рис.
— Кое-кого, кого мне следовало убить давным-давно. Сын Ивана.
— Сын?
— У него их много, но самый ценный для организации — Александр.
— Почему?
— Он директор в СВР.
— СВР связана с мафией? — спросил Рис, делая вид, что у него ещё нет этой информации.
— Это Россия. Связка братвы, разведки и политики очень прочна.
— Я хочу, чтобы ты подумал хорошенько вот над чем. Зачем Александру Жаркову звонить своему контакту в ЦРУ, чтобы сдать вас за мгновения до атаки?
Рис заметил, как в глазах его пленника мелькнуло узнавание.
— Расскажи мне.
— Говорят, Александр болен.
— Он умирает?
— Нет, болен, как это сказать, «безумен»?
— Я не понимаю.
— Александр, как я слышал, «не в своём уме». Он охотится на людей.
— Что? Где?
— Он арендует остров на Дальнем Востоке у правительства. Остров Медный. Говорят, он импортирует людей из Африки, но это только, как вы говорите? Догадки? Но если Александр позвонил в ваше ЦРУ, чтобы предупредить об атаке, тогда я хочу, чтобы ты убил эту суку. Я знаю, ты не можешь оставить меня в живых. В обмен на эту информацию я хочу, чтобы ты убил Александра Жаркова. Отправь его ко мне в загробный мир.
— Даю слово.
Рис предпочёл бы пустить пулю в голову Дмитрия, но это оставило бы следы ДНК по всему домику бывшего сенатора. И без того будет трудно тут всё отчистить.
Надавив на поршень шприца, Рис ввёл оставшиеся 30 кубиков раствора в вены Дмитрия, заполняя его систему передозировкой капсаицина. Правое полушарие его мозга мгновенно поразил инсульт, левая сторона лица обвисла в параличе, когда кровь заполнила его сетчатки и мозг, красная жидкость пыталась вырваться из умирающего хозяина через нос, рот и уши. Почти одновременно его мочевой пузырь и кишечник извергли кровавое месиво. Секундами позже его сердце забилось в фибрилляции, и Дмитрий отправился в ад ждать Александра Жаркова.