Россия была державой на подъёме в Африке, и у Добрынина имелись коллеги в Конго, Эфиопии, Гвинее, Эритрее и Мозамбике. Поскольку Франция практически отказалась от своей бывшей колонии, Россия и Китай поспешили заполнить вакуум: оружейные сделки, помощь в обучении силовых структур, региональные переговоры, древесина, алмазы, нефть, золото, кобальт и, что самое важное для России, уран. Россия довольно расплывчато маскировала свои намерения на международной арене, ссылаясь на своё участие в регионе с 1964 года. Стратегически расположенная в сердце Чёрного континента, Центральноафриканская Республика была идеальным центром, из которого Россия могла перебрасывать войска в соседние страны, попутно эксплуатируя и экспортируя их природные ресурсы. Добрынин был там, чтобы обеспечить именно России, а не Китаю, контроль как над природными ресурсами этого не имеющего выхода к морю государства, так и, что ещё важнее, над их голосами в Организации Объединённых Наций.
Хотя и богатая сырьём, ЦАР входила в десятку беднейших стран мира. Её послужной список по нарушениям прав человека, включая внесудебные казни, пытки, калечащие операции на женских половых органах, рабство, торговлю людьми, секс-торговлю, детский труд, изнасилования и геноцид, делал страну идеальным пристанищем для внешней силы, ищущей выгоды. Это была лишённая гражданских прав страна, созревшая для эксплуатации.
Звонок поступил от начальника штаба самого генерального директора, что означало, что это был один из немногих звонков, на которые Добрынин был обязан ответить. Ему ясно дали понять, что его гостю следует оказывать все профессиональные знаки внимания и что он прибывает по поручению президента. В России границы между официальным, неофициальным и частным размывались до почти полной невидимости. У этого визита были все атрибуты последнего. Добрынин знал, что, будучи заместителем директора Управления «С» Службы внешней разведки, Александр Жарков мог прибыть в ЦАР по целому ряду причин. Он также знал имя Жаркова, и, помимо звонка, полученного им от собственного высшего командования, этого уже было достаточно, чтобы оказать офицеру разведки полное содействие. Добрынин хотел, чтобы его голова оставалась на плечах. Оскорблять Пахана в русской братве в расчёте остаться на этом свете не приходилось.
Добрынин наблюдал, как чудовищный Антонов АН-225 описал круг над аэродромом и начал заходить на посадку. Он оставался в машине, пока самолёт не коснулся земли и не подрулил к контролируемой Россией стороне аэропорта, после чего вышел из бронированного и кондиционированного Toyota Hilux. Поправив галстук своего костюма от Армани, он направился вперёд, чтобы встретить гостя.
Заместитель директора Жарков терпеливо ждал, пока носовая часть самолёта, прилегающая сразу за кабиной пилотов, не задралась вверх, увлекая за собой всю переднюю часть огромной машины к небу. Она остановилась под прямым углом, оставив фюзеляж открытым стихии. У большинства самолётов грузовые рампы расположены сзади, но у АН-225 всё было ровно наоборот. Носовая стойка шасси медленно опустила раскрытого зверя на землю — уникальная конструктивная особенность, позволявшая крупнейшему в мире самолёту загружать ошеломляющее количество груза. Волна жара от взлётной полосы почти перехватила ему дыхание, явный признак того, что он больше не в Москве; жар этот нёс с собой отчётливый запах конфликтов. Его ум лихорадочно перебирал возможности.
Обводя взглядом аэродром, он увидел колонну из четырёх машин, окружённую периметром вооружённой охраны. Спецназ. Когда-то их боялись во всём мире как первоклассную силу специальных операций бывшего Советского Союза, прославленную тем, что считалось тяжелейшей военной подготовкой современности, и своими действиями — Запад сказал бы «зверствами» — в Афганистане 1980-х. Теперь их низвели до охранных функций при тех, кто желал быть окружённым мифом под названием «спецназ».
Навстречу шёл человек в строгом чёрном костюме, фланкированный двумя сотрудниками своей охраны с автоматами АКМ.
— Директор Жарков, я…
— Роман Добрынин, — закончил за него замдиректора. — Рад познакомиться. Спасибо, что нашли время встретить меня. Уверен, у вас есть более неотложные дела, требующие вашего внимания. До меня доходили восторженные отчёты о вашем прогрессе здесь в качестве советника по нацбезопасности, продвигающего интересы России в регионе.