Когда Рис приехал, большинство штурмовиков были в столовой в ожидании предстоящего разведывательного брифинга.
«Подразделение», как его называют квалифицированные операторы в его рядах, в значительной степени комплектовалось из 75-го полка рейнджеров Армии США. Целый отряд рейнджеров погиб вместе с группой Риса в Афганистане два года назад. Когда Рис сел со своим подносом с едой, к нему подошли несколько операторов [ЗАСЕКРЕЧЕНО], включая их главного сержанта.
— Мистер Рис, — начал крупный бородатый мужчина с акцентом, выдававшим южное происхождение, — я Кристиан Холлоуэй, главный сержант подразделения. Просто хотел поблагодарить вас. Мы все знали парней, погибших с вашей группой в Афганистане; рейнджеров на тех вертушках. Вы поступили правильно по отношению к ним.
Один за другим операторы [ЗАСЕКРЕЧЕНО] жали руку Риса.
— Слышал также о том, что вы сделали в Одессе. Сожалею о Фредди. Я работал с ним в 09-м в Ираке. Настоящий мужик. Увидимся на брифинге, — сказал Холлоуэй с уважительным кивком.
Рис стоял в задней части амфитеатрального зала для брифингов и гадал, была ли это та же комната, где его друзья впервые получили известие, что миссия по УБЛ — вперёд. Штурмовики и несколько сотрудников поддержки заполнили первые четыре ряда, разговаривая и шутя между собой. Не так давно Рис сам находился в похожей комнате, получая задание, которое привело бы к гибели его группы SEAL, армейских рейнджеров и лётных экипажей на тёмной афганской горе.
Дверь в передней части брифинговой комнаты открылась, и Рис сразу узнал внушительную фигуру Энди Дэнреба. Уроженец Чикаго ничего не упускал и кивнул Рису, не сбавляя шага. Его фирменная голубая оксфордская рубашка была закатана на рукавах. Он был готов работать. Николь Фан была почти полной противоположностью старшего, недовольного реликта холодной войны. Она была молода, энергична и всегда весела. Рис не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел её без улыбки. Однако любой, кто принял бы её доброту за слабость, скоро оказался бы на проигравшей стороне в интеллектуальной битве умов. Родившись в Америке в семье, бежавшей из Вьетнама в 1975 году, она была одной из самых талантливых целеуказателей ЦРУ. После падения Сайгона её дед затесался среди беженцев, спасаясь от гнева северовьетнамской армии. Она была не первой в своей семье, имевшей связи с американской разведкой. Она поймала взгляд Риса и помахала рукой.
Кого-то могло бы запугать стоять перед комнатой, полной закалённых спецоператоров, чьи жизни зависят от представленной информации. Если Николь и испытывала подобные чувства, её поведение этого не выдавало.
— Добрый вечер всем, — начала она. — Я Николь Фан. Я офицер целеуказания SSO из CTC. Это Энди Дэнреб из Русского отдела Директората анализа, ранее известного как DI для тех, кто помнит.
Энди кивнул, его стрижка и суровый вид производили впечатление, что он когда-то сам носил форму, даже если это было тридцать лет и сорок фунтов назад.
При упоминании России более чем несколько операторов начали бросать вопросительные взгляды в переднюю часть комнаты.
— Эта операция будет признана Программой Особого Доступа, так что спасибо, что подписали NDA ранее, — продолжила Николь. — Знаю, у вас у всех много практики.
Она нажала кнопку на пульте в своей руке, и фотография молодой женщины заполнила центральный экран.
— Это Ханна Гастингс. Американская гражданка. Она была похищена в Румынии, предположительно, враждебным элементом российской разведки. Мы полагаем, что её перевезли по суше через Молдавию и в Украину, где её похитители пересекли на удерживаемую Россией территорию. Внеплановый рейс транспортника Ан-26 вылетел с аэродрома Заводское в Крыму менее чем через двадцать четыре часа. Рейс совершил две короткие остановки для дозаправки и завершился на военно-морской авиабазе Шаромы, удалённой базе на Камчатке, Россия.
На экране появилась карта с детализацией рейса вместе со спутниковыми снимками изолированной, но заасфальтированной трёхтысячеметровой полосы.