ГЛАВА 58
РЕДЖИНАЛЬД ПАЙН УПИВАЛСЯ своей ролью привратника при президенте. Можно было сказать, что президент Соединённых Штатов — самая могущественная фигура в мире, но, по мнению Пайна, реальной властью обладал тот, кто контролировал доступ к президенту. Солдат большую часть своей жизни, президент Граймс был остро восприимчив к влиянию и манипуляциям Пайна, не будучи выращен в буквальном и переносном болоте, коим был Вашингтон, округ Колумбия.
Роджер Граймс провёл карьеру армейским офицером и был выбран вице-президентом, чтобы обеспечить идеологический баланс в предвыборном списке, который в противном случае склонялся бы слишком влево для многих из ключевых колеблющихся штатов страны. Имея рядом с собой заслуженного героя Войны с террором, предыдущий президент легко одержал победу в Коллегии выборщиков.
Когда Граймс был приведён к присяге в качестве вице-президента, он обнаружил, что вскоре его отодвинули на задний план, и он редко встречался с президентом или его старшим персоналом. Стало ясно, что он был всего лишь красивым аксессуаром во время кампании, и та тесная совещательная роль, которую обещали американскому народу, была фасадом. Граймс воспринял это как профессионал и взял на себя инициативу сосредоточиться на проблемах ветеранов, назначив комиссию для оценки системы здравоохранения VA, а затем курируя выполнение её рекомендаций.
Пайн, давний вашингтонский инсайдер и бывший лоббист, помогал тогдашнему вице-президенту Граймсу ориентироваться в трясине федерального правительства, пока он, по большей части тщетно, пытался продвигать интересы тех, кто служил своей стране в военной форме. Вице-президент научился доверять политическому суждению Пайна и принимал его советы, как советы старшего офицера в армии. Со своей стороны, Пайн играл роль преданного солдата, выжидая возможности для ещё большего влияния. Ему было наплевать на VA. Эти солдаты были достаточно глупы, чтобы пойти добровольцами, зная о рисках. Им повезло получить бесплатное медицинское обслуживание на всю жизнь. Подумаешь, им приходится стоять в очередях по несколько часов?
Пайн обнаружил, что техники из книги, которую он читал в Гарварде, о том, как манипулировать женщинами, чтобы затащить их в постель, работают столь же хорошо вне сферы сексуального принуждения. Эти методы помогали ему влиять на политиков мужского и женского пола и контролировать их в вопросах политики. Иногда он не мог поверить, насколько это было легко.
Он начал свою профессиональную лоббистскую карьеру во времена, когда табачная промышленность подвергалась атакам. Он усвоил, что старые методы — закидывать политиков деньгами, а затем угрожать поддержать их оппонентов на следующих выборах, если они не останутся на борту, — больше не работают так, как в пятидесятых, шестидесятых и семидесятых. Оппозиция организовалась и адаптировалась. Нужно было играть по-другому.
Не было закона против глупости. Если эти идиоты хотят курить и делать табачную индустрию ещё более прибыльной, кто такое правительство, чтобы их останавливать? Volenti non fit injuria. Согласному нет обиды. К тому же, правительству США нужны были эти налоговые доллары. Иначе как платить за государство всеобщего благоденствия с пелёнок до гроба?
Он успешно отсрочил судебное постановление 2006 года, обязывающее табачные компании рекламировать вредные последствия курения. Правительство принуждало частные компании, производящие легально доступный продукт, тратить их с трудом заработанную прибыль на подрыв собственного бизнеса. Он затянул их апелляциями на десять лет. Тот факт, что продукт, который он защищал, убивал более 480 000 его сограждан ежегодно, ничуть не беспокоил Пайна. Это была свободная страна. И представьте себе расходы на здравоохранение, если бы эти полмиллиона человек в год выживали. Стране пришлось бы заботиться о них ещё дольше. Одним из главных его выводов из курса философии в колледже в Бостоне были слова французского биолога Жана Ростана: Убей одного — и ты убийца. Убей миллионы — и ты завоеватель. Убей их всех — и ты бог.
Пайн думал о том, как им повезло, что СМИ были так сосредоточены на так называемой опиоидной эпидемии. Пока генеральные прокуроры нескольких штатов и их истцы отвлекались на всего лишь семьдесят тысяч смертей от опиоидов в год, табак мог оправиться от ударов, полученных в девяностых. Что его компания убивала американцев с темпом, эквивалентным теракту 11 сентября каждые три дня, ничуть не трогало Пайна. Пока вице-президент Граймс сражался за свою страну, Пайн сражался за то, чтобы табак оставался аддиктивным и прибыльным.