— Ты водишь! — Я шлепнул Розали по руке и со всех ног помчался к станции, широко распахнув шаткую деревянную дверь и разразившись диким хохотом, пока мчался по пыльному помещению. Черт, как же хорошо было быть свободным. Это было словно иметь крылья — только крылья не могли хлопать или поднимать меня в воздух, но все равно несли меня туда, куда я не мог попасть многие годы. Они позволяли мне пользоваться магией, когда я хотел, давали моему Ордену свободу от оков, и улыбка у меня здесь была шире. Из тех, что тянутся до ушей и пытаются их пощекотать.
— Син?
Я вздрогнул от мужского голоса, такого знакомого, как крик орленка, с которым я жил в одном гнезде.
— Джеромео? — Я задыхался, мой взгляд упал на него, когда он встал со старой железной скамьи у покрытого коростой окна. Я наполовину прыгнул, наполовину бросился к нему, как газель, врезался в него и обхватил руками его большое тело, крепко прижимаясь к нему и ожидая, что его легкое вот-вот выскочит. Я любил этого мужчину, а любовь была непостоянной феей, которая любила приходить и уходить, задирая юбку, чтобы нагадить мне на голову, но когда дело доходило до Джерома, она сносила вместо этого яйцо, а внутри яйца оказывалась радуга.
Я поцеловал его в щеку, а потом наконец отпустил, все еще сжимая его затылок.
— Вот ты где, — вздохнул я, пробежавшись глазами по его чертам, как раз в тот момент, когда вошла Розали. Он был не так высок, как я, его глаза были карими и лиственными, челюсть — квадратной, как ящик, балансирующий на тотемном столбе, а вьющиеся темные волосы были аккуратно уложены назад, но слегка волнистые, как набегающая волна.
— Черт, как же я рад тебя видеть, — вздохнул Джером, затем посмотрел на Розали. — Ты сделала невозможное.
Розали пожала плечами, моя девочка жужжала, как шмель.
— Мои деньги у тебя?
Я знал, что на самом деле ей плевать на деньги, но мой медовый пирожок умел танцевать танец, и пришло время танцевать танго.
Джером издал смешок, затем переместился к скамейке, на которой сидел, поднял вещевой мешок и бросил ей. Она поймала его, положила на стол и раскрыла настолько, что внутри показались стопки аур.
— Ты хорошо выглядишь для парня, который годами сидел в аду. — Джером оглядел меня с ног до головы.
— Что я могу сказать? — промурлыкал я. — Я процветаю во мраке.
Мой брат снова улыбнулся, и я крепко ущипнул его за щеку, покачав головой, ведь он был одним из моих самых любимых людей на свете.
— Без тебя жизнь была довольно скучной, — сказал он, когда я убрал руку. — Я долго ждал, когда ты вернешься.
— У нас много времени, чтобы наверстать упущенное. — Я кивнул. — Ты все еще часто видишься с миссис Пигглз?
Джером фыркнул.
— Это то, о чем ты хочешь узнать в первую очередь?
— Кто такая миссис Пигглз? — спросила Розали, с любопытством глядя, между нами.
— Лучшая свинья на конкурсе, — ответил я, удивляясь, что она не слышала о ней.
— Каком конкурсе?
Джером насмешливо хмыкнул, его лицо окрасилось весельем, когда он посмотрел на мою девочку.
— Она жила в диком лесу на задворках нашей старой приемной семьи. И нет, я редко ее вижу, наверное, она уже умерла.
Я вздохнул.
— Не говори так. Она где-то там, живет своей лучшей поросячьей жизнью.
— Ну, конечно. — Джером пожал плечами, расчесывая мои волосы.
— Как бы ни была приятна эта маленькая встреча, мне нужна информация, — сказала Розали, вся такая деловая и горячая, как конфета на палочке, которую засунули между губами дракона — именно губами, а не киской. Она была очень сексуальна, грубовата, резка, с лучшими сиськами в городе и — о, черт, я должен был сосредоточиться.
— Помоги найти Роари Найта. У тебя был доступ к записям с камер в ночь нашего побега, так что ты наверняка видел что-то, что могло бы дать нам ключ к разгадке, куда его увезли и какая охрана сейчас вокруг него.
Джером в задумчивости провел рукой по подбородку, нахлобучивая свою скучную деловую шляпу, и я вздохнул от того, какой оборот принял этот разговор. Не то чтобы я не хотел, чтобы старина Рев4 вернулся в лодку, но здесь все становилось серьезным, как каша, а это мне не нравилось.
— Насколько я помню, нет, — сказал Джером.