— Планжер? — позвала я, размышляя, стоит ли мне сейчас использовать его настоящее имя или нет. Ответа не последовало, и я двинулась дальше в тускло освещенную комнату, где меня обволакивал прохладный воздух. Я прошла по длинному пространству и остановилась у широкой ямы, вырытой в нем, рядом с кучей грязи лежал камень.
— Серьезно? — пробормотала я.
— Полагаю, он решил, что ему пора уходить одному. — От голоса Пудинга я выскочила из кожи вон и с вихрем бросилась на огромного Медведя-перевертыша, обнаружив его сидящим в небольшом алькове между банками с соленьями и стопками туалетной бумаги.
— Какого хрена, Пудинг? — вздохнула я. — Как ты вообще это делаешь?
— Ты всегда так спешишь, гончая, — ответил он, откусывая от целого вишневого пирога, которым он балансировал на одной коленке. — Ты не смотришь по сторонам, чтобы понять, кто, что и почему. Ты упускаешь все тонкости.
— Кроме тебя, я никогда не пропускала ни одного страшного ублюдка, скрывающегося в тени.
— Я знаю, как быть единым целым с миром, как он есть. Вот и все. Ты не можешь оставаться неподвижной достаточно долго, чтобы понять это. Как и Крот — он, кстати, оставил тебе подарок.
Пудинг указал вилкой на другую сторону дыры, которую Планжер проделал в полу, где вместе с листом бумаги лежала небольшая кучка картофеля и довольно жалкая на вид морковка.
Я сморщила нос от такого «подарка» и посмотрела на записку. Она была не очень длинной.
Я решил, что пора бежать. Благодарю вас за свободу, госпожа, и желаю вам успехов в ваших будущих начинаниях. Вы навечно останетесь в глубинах моей ямы. — Планжер.
— Фу, — застонала я, снова выпрямляясь и оглядываясь на дверь. — Я так и не поняла, зачем он вырыл здесь нору — дверь даже не была заперта.
— Это головоломка. Да, — согласился Пудинг, откусывая еще кусочек пирога.
— Точно. Поэтому я и пришла искать его, да и тебя тоже — нам пора двигаться. Завтра ФБР устроит здесь облаву, и нам нужно уходить.
— Уходить, — согласился Пудинг, откусывая еще кусочек пирога.
— Да… У тебя есть план, куда пойти? — Я немного неуютно пошевелилась.
Планжер мог делать все, что ему вздумается, и мне было наплевать, но Пудинг был хорошим человеком. Если бы не он, я бы не смогла организовать изменение планов нашего побега после начала бунта, и я не хотела, чтобы его снова схватили и заперли, но я также не могла держать его с нами.
— У меня есть семья, которая живет в Пустоши. Мы любим проводить там недели, а то и месяцы, бродя по диким местам в форме Ордена. Там есть хорошие пещеры. И хорошие реки.
Я улыбнулась, ничуть не удивляясь тому, что Пудингу нравится проводить длительные периоды времени в своей форме Ордена. И я сильно сомневалась, что у ФБР будет много шансов найти Медведя в лесу.
— Звучит как отличная идея, — сказала я ему, протягивая руку для пожатия и понимая, что это будет прощанием.
Пудинг медленно улыбнулся мне, отложил тарелку с пирогом и поднялся на ноги так, что стал возвышаться надо мной.
Он проигнорировал мою руку и заключил меня в объятия, обхватив своим огромным телом и грубо погладив по голове.
— Ты хорошая гончая, — сказал он, вызвав улыбку на моих губах. — Я не забуду эту услугу, которую ты мне оказала. И я буду твоим верным другом, если когда-нибудь он тебе понадобится.
— Данте может дать тебе немного звездной пыли, чтобы ты смог уйти, когда пройдешь через барьеры, — сказала я ему. Они были сняты в ночь побега, чтобы мы могли быстро добраться сюда, но Данте вернул их на место, чтобы никто не мог прийти сюда без предупреждения, как обычно.
— Да, — согласился он. — Прощай, гончая.
— Прощай, Пуд.
Я сжала его в последний раз, и мы расстались, выйдя из подвала и обменявшись последним взглядом, прежде чем он затрусил в сторону виноградников, где Данте веселился со стаей, а я повернула обратно к дому.
Эсме притаилась на кухне, ее глаза расширились при моем приближении, а в горле раздалось тихое хныканье.
— Ты отсылаешь меня? — спросила она, выглядя как побитый щенок, и я почувствовала себя дерьмом. Я была ее Альфой, и я ее бросала. Но если бы она оставалась со мной, это только приблизило бы ее к опасности.