Густые капли влаги скользили по моей коже, когда мы нырнули в облако, и мир вокруг нас погрузился в густой серый туман. Мелкие волоски на моих руках встали дыбом, когда электричество Штормового Дракона заразило сам воздух, а статическое электричество прилипло ко мне и ударяло по моей окоченевшей коже.
Облако рассеялось так же внезапно, как и охватило нас, и тропический лес вдруг заполнил вид под нами.
Мы с сильным ударом приземлились на землю. Планжер закричал, падая с места позади меня. Данте выбрал позицию на склоне одной из гор, приземлившись на поляне между высокими деревьями, которая была достаточно большой для его огромного тела.
Остальные начали спускаться, но я осталась на месте, уставившись на деревья, где животные кричали, мычали, щебетали и ухали. Воздух был душным и густым от влаги, моя грязная кожа становилась скользкой, пока я смотрела в никуда и пыталась придумать какой-нибудь план, который мог бы исправить ситуацию.
Леон сжал мое плечо, затем поднял детей на руки и прыгнул на землю джунглей, ни один из них не проснулся, пока он прижимал их к себе. Я смотрела на них, наблюдая, как он подошел, чтобы шепотом поговорить с Габриэлем. Чернокрылая Гарпия приземлилась в нескольких шагах от беглецов. Мой взгляд был прикован к ним, к их шепоту о потере и боли, об ужасе от того, как все обернулось, который нахлынул на меня, как будто они бросали в меня язвительные обвинения. Я хотела, чтобы они действительно выплеснули на меня свой гнев. Вместо этого Леон и Габриэль выглядели мрачно смирившимися, их недоверие и печаль не переходили в ярость, которую я заслуживала за то, что подвела их.
— Розали, любимая? — прошептал Итан, положив руку мне на плечо.
Я отпрянула от него, злобно рыкнув, поднялась на ноги и уставилась на него.
— Не надо, — предупредила я, прежде чем повернуться спиной и спрыгнуть на землю. Я не могла смотреть на него после того, что он сделал, чтобы вытащить меня оттуда без Роари в руках.
Удар о землю пронзил мои ноги, но я проигнорировала приступ боли, обошла вокруг большого темно-синего тела Данте и встала перед его лицом.
В этой форме он был совершенно огромным, и я подняла подбородок, когда он осмотрел меня, его яркие драконьи глаза оценивали меня так, что другой фейри мог бы обделаться от страха.
— Ты ушел без него, — прошипела я, мое тело напряглось, ярость пожирала меня заживо, и гнев заставлял бросать обвинения во всех направлениях.
Данте внезапно сдвинулся, заставив Итана громко материться, когда он упал на землю джунглей. Я была вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть на своего кузена, который возвышался надо мной в своей форме фейри.
— Мы со всем разберемся, Роза, — поклялся он. — Ты знаешь, что мы это сделаем.
В горле у меня образовался комок, тысячи яростных обвинений сжимали мой живот. Эти же слова повторялись последние десять лет, и они не значили ни черта. Это был наш шанс вернуть его. Наш единственный шанс. Глаза неистово горели, пальцы сжались в кулаки, которые грозили сломать кости, моя агония отчаянно искала выход, которого я не могла ей дать.
— Отчаяние никуда тебя не приведет, — прорычал Данте, схватив меня за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. Я моргнула, и две слезы скатились по моим щекам, мчась навстречу своей гибели, легко ускользая от муки внутри меня и вызывая у меня зависть к их короткому существованию. — Возьми эту боль и преврати ее в нечто яростное, нечто мощное, нечто настоящее, Роза. Пусть она движет тобой, иначе она сломает тебя.
Я сжала кулак, и он заметил это движение, подняв подбородок, чтобы предложить мне цель, если я захочу. Но удар по нему не сделал бы меня лучше. В любом случае, я не могла по-настоящему винить его. Это был мой план. Моя ответственность. Моя неудача.
— Я должен вернуть этих заключенных под стражу, — прорычал Кейн слева от меня, и я резко повернулась к нему, радуясь, что у меня появилась реальная мишень для моей ярости, оскалила зубы и бросилась на него.
— Попробуй, stronzo, — сказала я злобным тоном. — Посмотрим, как далеко ты зайдешь.
Кейн посмотрел на меня, на Планжера, Эсме, Пудинга, Итана и Сина, прежде чем наконец найти Гастингса, который прятался на краю леса. Кейн дернул подбородком, еще раз взглянув на Сина в явном приказе, но Гастингс покачал головой и отступил на шаг.
— Я завязал, Мейсон, — сказал он дрожащим голосом. — Я, блядь, завязал с попытками контролировать этих животных. Ты не знаешь, что я видел в том месте. Они… сожрали мозг офицера Като. Они связали меня и пытали, и я был свидетелем стольких ужасных вещей. Я видел, как картофель подвергался судьбе хуже смерти…