— Как вы думаете, морские ежи были переселены? — спросил Гастингс, озабоченно нахмурив брови.
— Сомневаюсь, что здесь вообще были морские ежи, — хмыкнул в ответ Кейн, прислонившись к дверному косяку и глядя на океан, как и я со своего места на деревянном настиле, окружавшем приземистый белый домик.
Я посмотрела на них обоих, затем снова на море.
— Луна шепчет мне, — сказала я им, потому что здесь, у океана, где сила моего самого обожаемого небесного существа вызывала движение самого моря, я всегда могла услышать ее шепот более отчетливо.
— Да? — спросил Кейн, оживившись.
Естественно, этому stronzo было интересно, что скажет Луна, — след от лозы розы на его руке отчетливо выделялся на фоне голой кожи, когда он стоял там в серой майке.
Как всегда, он надеялся, что я направлю свои усилия на то, чтобы дать ему лекарство от этой болезни.
— Что оно говорит?
— Она — поправила я, потому что такая могущественная сущность, как Луна, явно была женского пола. — Она предупреждает меня о том, что нас ждет в этом месте. — Я качнула подбородком в сторону острова, хотя никто из нас не мог видеть его отсюда.
— И что же это? — спросил Гастингс, надвинув челку на глаза и вглядываясь сквозь нее.
— Смерть, — ответила я, пожав плечами. — С того острова дует дурной ветер, который оскверняет всех, кто его вдыхает.
— Ну разве это не обнадеживает? — ворчал Кейн, сложив руки так, что его бицепсы вздулись.
— По крайней мере, нас предупредили, — промурлыкала я, в то время как Гастингс побледнел настолько, что слился с краской.
Я обошла Кейна и вернулась в маленький домик. В нем пахло деревом, из которого он был построен, на стенах висели резные украшения, над головой торчали балки. В одной из комнат, которая выходила из этой, стояла большая кровать, а в другой — мини-кухня и ванная, для полноценного функционирования которой требовалась магия воды. К счастью, у нас были Итан и Гастингс, чтобы помочь с этим.
— У нее такое лицо, как у интриганки, — прокомментировал Син, когда я подошла к кухонной стойке и придвинула к себе ручку и блокнот.
— А когда она не плетет интриги? — ответил Итан, и уголок моих губ слегка дрогнул.
— Она печет торт в своем воображении, и я хочу кусочек, сочный, с кремовой начинкой. — Он облизнул губы. Клянусь, этот парень иногда был одержим пирожными.
— Джером получил какие-нибудь сведения? — спросила я Сина, который покачал головой.
— Ничего. Все, что он сказал, — это то, что у него есть полная схема расположения комплекса, точки входа на остров и данные о передвижении примерно шестидесяти лодок, которые недавно причалили к острову, а также подсчет количества фейри, сошедших с них. Как будто он даже не пытался.
Я вскинула бровь, обменявшись взглядом с Итаном, который закатил глаза.
— Есть шанс, что ты записал эти цифры? — спросила я.
Син вздохнул.
— Твой маленький Волчонок подслушивал и кое-что записал, — сказал он, протягивая руку через стойку и раскрывая мой блокнот, чтобы показать шесть полных страниц заметок и чертовски хороший набросок, который Итан сделал на основе информации Джерома.
— И это… разочаровало тебя? — спросила я в замешательстве, сканируя подробную информацию, включавшую заметки о смене охранников, которую Джерому удалось отследить с помощью взломанного им спутника, а также четыре предполагаемые точки выхода, которые он заметил и за которыми недостаточно хорошо следил.
— Ты видишь там какие-нибудь объявления об убийстве, котенок? — спросил Син. — Есть ли хоть один зеленый флажок рядом с любым из этих имен со звездочкой, гласящей «этот чувак — кусок дерьма, чья голова лучше смотрелась бы в кочане капусты»?
— Там… нет, — согласилась я.
— А ты точно знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я убил достойного ублюдка, дикарка? — надавил Син.
— Примерно… восемнадцать часов. Я уверена, что у тебя до сих пор под ногтями кровь Пайк.
Итан фыркнул, а Син тяжело вздохнул.
— Это почти не считается — это было жалкое убийство ради старой высокомерной задницы Вампира. Меня давно не выпускали на волю, и во мне накопилось столько убийств, которые нужно воплотить в жизнь.
Я посмотрела в отчаянные глаза Сина и покачала головой.
— Ладно. Раз уж каждый мудак в этом месте, очевидно, кусок дерьма, готовый заключать самые грязные сделки и, как минимум, согласен с тем, что, блядь, происходит с Роари, — я даю тебе добро на убийство кого, блядь, захочешь…
Син широко раскрыл рот, радость озарила его черты, и я подняла палец, чтобы остановить его, прежде чем он взорвется от радости.