— Расскажи мне, — потребовал Леон, явно чувствуя, к чему все идет, когда его золотистый взгляд окинул меня.
Я прочистил горло, опустив глаза с его лица на виноградную лозу, и заставил себя рассказать ему все до конца.
— Он совершенствует процедуру, которая позволяет ему… менять один Орден фейри на другой.
Он втянул воздух, и я заставил себя продолжить, прежде чем он что-то сказал.
— Он что-то сделал со мной в «Драв Энтерпрайзис», накачал наркотиками, заставил пройти через какую-то извращенную процедуру, а когда я очнулся, я… — Давление в голове нарастало, и голова болезненно кружилась, когда я вспоминал, как это было в тот момент. — Я лежал на операционном столе, и моя грудь была широко раскрыта. Там был Вард, он и его хирург, они… они забрали моего Льва.
— Роари, — сказал Леон со страхом в голосе. — Они не могут, это не… как они смогли?
— Я не знаю, — выдохнул я, все еще не глядя на него, и покачал головой, пытаясь осмыслить то, что со мной произошло, все еще пребывая в шоке от всего этого. — Но это был не конец. Когда они забрали его, на его месте появился новый Орден. Они изменили меня. Они заставили меня измениться. И они сказали, что до сих пор еще никто не пережил эту трансформацию. Я был первым, но не буду последним. — Я поднял на него глаза, заставив себя сделать это и ожидая, что он отшатнется от меня, но в его чертах были написаны лишь ярость и сочувствие.
— Какой Орден? — прохрипел он, и в ответ я выпустил клыки и обнажил их перед ним.
Его горло дрогнуло, и он кивнул, а затем обнял меня за плечи, крепко прижимая к себе и говоря на ухо.
— Мы уничтожим их за это. И мы вернем твоего Льва. Мне так жаль, что это случилось с тобой.
Я крепко прижался к нему, его объятия были как бальзам на мою душу, смягчая ее острые неровности. Я был так уверен, что он отвергнет меня за это. Наш род был гордым, и быть Львом было так неотъемлемо от того, кем мы были, как Найты. Облегчение и благодарность охватили меня за то, что этот человек ни разу не бросил меня. Ни тогда, когда меня арестовали, ни тогда, когда я навлек позор на нашу семью, ни сейчас, когда я стоял перед ним полностью изменившимся существом.
— Я думал, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, — признался я, когда мы отстранились друг от друга.
— Мы братья, — страстно сказал он. — Если бы ты вернулся сюда в виде болотной крысы, ты все равно был бы моей болотной крысой. Нет такой формы, которую ты мог бы принять, чтобы изменить это.
— Я не заслуживаю тебя, но я охренительно благодарен за тебя, — сказал я.
— Ты заслуживаешь большего, чем я. Пойдем, тетушка Бьянка готовит пир. Давай отпразднуем хорошее и забудем плохое. Все умирают от желания увидеть тебя, болотная крыса ты или нет, а больше всех — два фейри.
— Дети? — прохрипел я, испытывая острую потребность наконец-то встретиться с племянницей и племянником. Я видел фотографии и слышал столько рассказов от Леона, что у меня в голове сложилось такое представление о них, будто я их уже знал. Но на самом деле это было не так. Меня лишили их, и это было самым жестоким из всех моих наказаний.
Леон кивнул, возбужденно улыбаясь, и повел меня в дом. Мое тело гудело от предвкушения, но в то же время и от страха. Я не был тем фейри, каким надеялся стать при встрече с ними. На мне было больше шрамов, чем я планировал, больше повреждений и изменений. Но моя любовь к ним превзошла все это, направляя мои ноги вперед, словно судьба притягивала меня к ним нитью.
На крыльце толпились Оскура, пытаясь вернуться внутрь, чтобы увидеть новичков, и когда мы добрались до ступенек, двое детей протиснулись сквозь толпу ног и налетели на нас.
Старший мальчик, Лука, бросился вперед, но малышка ЭрДжей, пытаясь догнать его, с огненной решимостью сверкнула глазами. Леон отступил в сторону, и они, задыхаясь от восторга, бросились со ступенек крыльца, полностью веря, что я их поймаю.
— Дядя Роари! — закричали они в унисон, когда я сделал выпад и схватил их в середине прыжка, прежде чем они упали лицом на землю. Их маленькие ручки обхватили меня за шею, а ЭрДжей поцеловала меня в щеку и потянула за волосы.
— Я скучал по вам, — сказал я им с ухмылкой, крепко обнимая их, и облегчение от того, что я наконец-то воссоединился с ними, уменьшило тяжесть на моем сердце.
— Папа сказал, что ты сбежал из тюрьмы! — взволнованно сказал Лука. — Ты ударил охранника по лицу?
— Или по попе? — подхватила ЭрДжей, и я рассмеялся.
— По лицу и по попе, — сказал я.
— Я же говорила! — завизжала ЭрДжей, а потом они вдвоем вывернулись из моих рук и бросились к Леону, дергая его за брюки.