Вернулась тетушка Бьянка, и я немного расслабилась, пока она расчесывала и заплетала мои волосы, мягко перебирая шелковистые пряди, отчего напряжение во мне спало. Как только она закончила, я поднялась на ноги, без лишних слов направилась к двери и позвала Сина присоединиться ко мне.
Итан появился вместе с ним, и я проводила его долгим взглядом: черные тренировочные штаны низко висели на бедрах, светлые волосы все еще были взъерошены после сна и других занятий, которые занимали нас всю ночь.
— Тише, мальчик, — сказала я, прижав кончики пальцев к его груди и останавливая его на месте. — Мне для этого нужен только Син, и, думаю, нам пока лучше не появляться на людях слишком большим составом.
Син закричал, обхватил меня за талию и прижал к своей груди, после чего закружил нас. На его плече снова сидел его новый питомец — он спал неизвестно где прошлой ночью, но выглядел вполне счастливым.
— Не повезло тебе, котик, — промурлыкал Син, погладив Итана по голове, пока мы шли к входной двери.
— Не задерживайтесь, — сказал Итан, глядя нам вслед, и нахмурил брови.
— Оу, ты беспокоишься обо мне? — поддразнила я.
— Всегда. Отчасти потому, что я безнадежно влюблен в тебя, а отчасти потому, что ты видишь опасность и шагаешь прямо к ней. Ты опасна, Розали.
— Другой ты бы меня и не хотел, — ответила я, одарив его дразнящей улыбкой.
Син снял воронью тварь с плеча, бережно положил его на плечо Итана и погладил по голове, а затем поцеловал. Клянусь, птица защебетала, и Итан неуверенно посмотрел на нее.
— И что же мне с ним делать? — спросил Итан.
— На завтрак у него должны быть тарелка жареных червей, а потом несколько мучнистых жуков, пережеванных фейри, если ты, конечно, сможешь этим заняться, Ити-пирожок. — Син похлопал его по щеке. — Жуй мучнистых жуков медленно, чтобы он не подавился, и можешь позволить ему поесть из твоего рта тоже. Это напомнит ему о днях гнездования, спасибо. Пока-а-а.
— Что? — рявкнул Итан, но Син вывел меня за дверь и захлопнул ее за нами, так что растерянные возгласы Итана стали более приглушенными.
— Так куда мы идем? — спросил Син, взяв меня за руку и сцепив руки между собой, когда мы начали спускаться по ступенькам крыльца. — На пляж? Или на ярмарку? Или в оптику? О, как я люблю, когда в оптике прищуриваются на нижнюю строчку и яростно ругаются, когда задиристая сучка с палочкой-указкой говорит, что я не прав и это W, а не пенис…
Я открыла рот, чтобы ответить на это, но вместо этого его визуальный образ заставил меня фыркнуть от смеха.
— Мы едем к Джерому, чтобы он помог нам найти Варда, — объяснила я, потянув его за собой, чтобы он последовал за мной по длинной дороге.
— Хорошо… хорошо. Потому что Вард видит будущее, а ты хочешь узнать, будем ли мы с тобой парой, или я навсегда останусь третьим лишним, способным утешить себя лишь громкими потрахушками с тобой, когда я знаю, что Кейн достаточно близко, чтобы услышать, и таким образом я смогу успокоить себя мыслью, что в твоей стае есть позиция ниже моей.
— Что? Син, нет — нам нужно найти Варда, потому что у него Лев Роари.
— О.
Я закатила глаза, подбородком указала на огромный амбар, где Оскура держали наши машины, и направилась к нему.
Син надулся, следуя за мной, и я вздохнула.
— Я достаточно ясно сказала тебе, что хочу тебя, Син. Почему ты продолжаешь нести эту чушь и делать вид, что ты недостаточно хорош для меня?
— Дело не в том, что я тебе не верю. Дело в том, что я не нравлюсь Луне. Она не подарила мне сверкающий лунный знак, и я не могу отделаться от мысли, что это из-за всех тех случаев, когда я смотрел ей прямо в глаза, пока мочился на улице. Это было неуважительно, и теперь она мстит.
— Луна видит все, что происходит ночью, и то, что ты мочишься, должно быть наименьшим из того, чему она была свидетелем. Черт, ты же был наемником — не говори мне, что ты никогда никого не убивал, пока она смотрела.
— Конечно, да. Но ей это нравилось, этой дерзкой девчонке. Кровь, крики и смерть заводили ее, как и тебя. А вот мочеиспускание ее бесило. Я знаю это.
Я приложила руку к двери в амбар, и магические щиты покалывали мою ладонь, узнавая меня и расступаясь, чтобы пропустить внутрь.
— Луна не держит зла, Син, — сказала я.
— Разве что на Кейна, — заметил он. — Она наложила на него проклятие, от которого он умрет, истекая кровью из задницы, и она не хочет его снимать.
Я поджала губы. Мысль о том, что Кейну уготована такая судьба, была куда менее приятной, чем раньше, и я бросила взгляд в сторону луны, о которой шла речь, но не заметила ее на утреннем небе, и у нее явно были свои причины, чтобы сохранить это проклятие на нем. Кто я такая, чтобы сомневаться в ней?