— Твою мать, детка, — прорычал я, глядя на это идеальное воплощение моих самых сокровенных желаний. Она и была им. Звезды создали ее не для меня, о нет. Ничто столь чистое не было бы подарено мне. Она была моей, потому что нас притягивали зазубренные части, которые вложило в нас наше прошлое, испорченные части, к созданию которых звезды не приложили руку. Именно там, среди обломков наших истин, мы и соединились.
— Я чудовище, — мрачно сказал я, гадая, не отшатнется ли она от меня теперь, но она лишь сползла с комода и стянула через голову топик, отбросив его в сторону. Следом за ней последовали шелковые шорты, обнажив передо мной ее наготу и заставив меня застонать от желания.
— Ты — мое чудовище. И то, как ты выглядишь сейчас, — это то, что я чувствую внутри. Темный, извращенный, залитый кровью прошлого, но такой прекрасный, настоящий, Син. Ты так прекрасно реален. Возьми меня сейчас, как хочет твоя душа. Пусть это будет жестоко и пусть это будет все.
Я набросился на нее, мой член был так тверд от желания, что я даже не потрудился сбросить боксеры, я сорвал их с себя и отбросил в сторону. С приливом желания я схватил ее за руку и повалил на кровать, ее спина ударилась о чистые простыни, когда я наклонился над ней и широко раздвинул ее бедра. Я пировал на ее коже, облизывая ее тугую киску, пока не нашел ее клитор, давая ей почувствовать, как мой язык раздвоился, словно змея, когда я скользил по нему. Она вскрикнула, задыхаясь, когда я сделал это снова, и раздвинула ноги еще шире, потому что я вогнал в нее сразу три пальца.
Она застонала, вцепившись когтями в простыни, пока я трахал ее ртом так, как умел только язычник. Через несколько секунд она кончила мне на губы, и я ввел в нее еще один палец, растягивая ее и заставляя ее бедра двигаться в ритме моей руки. Я был грубым и твердым, доводя ее до предела, пока эти знойные глаза встречались с моими, а мой язык снова и снова овладевал ее клитором, требуя, чтобы ее тело снова склонилось к моему. Кровь на моей коже не оставляла следов на ее прекрасной плоти, ее наваждение было недостаточно реальным, чтобы сделать это, и мне это нравилось больше. Она — идеальная, неприкасаемая богиня, а я — воплощение всего разрушения, которое она когда-либо испытывала, даря ей наслаждение без всякой пощады.
Ее киска плотно обхватила мои пальцы, и мой смех вырвался в горловое хихиканье, когда ее бедра сомкнулись вокруг моей головы. Когда она наконец освободила меня из клетки своих бедер, я встал на колени между ними и заставил ее перевернуться, шлепнув ее по заднице и оставив на коже отпечаток руки. Я взял ее за волосы и наклонил ее голову к зеркалу, стоящему на краю кровати.
— Смотри, как я уничтожаю тебя, милашка, — приказал я, и она закусила нижнюю губу, пока я сжимал в кулаке свой член и проводил большим пальцем по пирсингу, украшавшему его.
— Задницу вверх, — приказал я, и она подняла бедра выше, а я отпустил ее волосы и провел рукой по лопаткам, надавливая, чтобы удержать ее в таком положении. От ощущения того, что эта Альфа подчиняется моим желаниям, у меня голова шла кругом. Она была моим вихрем в спокойный день, моим хаосом в скуку. Мы всегда искали друг друга здесь, на острие нашего безумия.
Я крепче сжал член в кулаке и провел кончиком по влажной киске, прежде чем вогнать себя в нее полностью, сильно толкнув бедрами. Она вскрикнула, а я зарычал, когда она приняла каждый дюйм меня, и я начал колотить в это чувствительное место внутри нее, не сдерживаясь, отдаваясь и отдаваясь до грани безумия. Но я был за этой гранью, я жил там, в море дикости, и я хотел, чтобы она узнала, как хорошо плавать в его водах.
Ее глаза встретились с моими в зеркале, когда я трахал ее со всей силой ярости, жившей в моих костях. Она стонала мое имя: Син, Син, Син, и это одно слово было воплощением всего, чем мы были в тот момент. Это была нирвана, но этого было недостаточно. Пока недостаточно.
— Смотри на меня, не разрывай зрительный контакт, — процедил я, и она кивнула, ее карие глаза застыли на моих в отражении.
Инкубы могли потерять себя, если слишком часто меняли форму, если забывали возвращаться в свою собственную. Иногда я был близок к тому, чтобы потерять себя, но Розали Оскура не только убедила меня в том, кто я есть на самом деле, но и раскрыла те части меня, которые я никогда в себе не видел. До меня доходили слухи об этом. Инкуб может достичь состояния вожделения, позволяющего ему полностью контролировать ощущения в теле партнера, и я почувствовал, как наши души соединились с внезапностью, потрясшей меня до глубины души.