Я вскинула на него бровь, как бы говоря: «Я же тебе говорила», и он кивнул, хотя движение его было несколько неуверенным и лишь усилилось, когда Данте вошел на кухню следом за мной.
— А это для чего? — спросил маленький Андре, ткнув пальцем в зазубренный полумесяц — символ Лунного Братства, гордо красующийся на груди Итана, — который появился только потому, что Роберто схватил воротник футболки Итана и наполовину разорвал его в своем стремлении найти больше татуировок.
— Ты знаешь эту, Андре, — промурлыкала Мария с семилетним задором. — Она такая же, как у Zio1 Карсона — та, которую Zio Леон называет его «великим позором», а когда он стрижется коротко, у него сразу меняется выражение лица.
— Может быть, эта история для другого раза, а, дети? — предложил Итан, безуспешно пытаясь задрать воротник и бросая на Данте настороженный взгляд.
Я посмотрела на своего большого кузена Штормового Дракона, уловив садистский блеск в его глазах, затем взяла яблоко из переполненной миски в центре стола и опустилась в кресло напротив Итана, чтобы посмотреть на шоу.
— Я слышал, ты решил образовать пару с моей маленькой Розой, пока был в этой дыре, Лунный, — сказал Данте, сцепив пальцы на столе, наклонившись, чтобы получше рассмотреть Итана. — Скажи мне, судьба прошептала тебе на ухо ее имя, как только ты положил на нее глаз?
Итан взглянул на меня, но я ничего не ответила. Если он не мог сразиться с большим плохим Штормовым Драконом, значит, он не заслуживал места в этой семье, будь он Лунной парой или нет.
— Что-то вроде того, — увильнул от ответа Итан.
Молчание затянулось: дети хихикали и дергали Итана за рубашку в поисках новых чернил.
Данте резко свистнул, и дети разбежались, визжа и завывая на бегу, подзывая других детей, которые, несомненно, затаились в ближайших комнатах и ждали, чтобы узнать все, что те обнаружили о новоприбывшем.
— Послушай, я не знаю, что Розали рассказала тебе о том, как все это произошло, — сказал Итан, снова бросив на меня взгляд, но я лишь безучастно смотрела в ответ. Меня и так больше волновали другие, более важные вещи, чем то, как он там выясняет отношения с Данте.
— Не делай никаких предположений. Но я бы все равно не советовал врать, — промурлыкал Данте, как bastardo, и мои губы чуть не дернулись в улыбке, но сердце болело слишком сильно для этого.
— А где остальные? — спросила я, ожидая, что их всех проведут в эту комнату — сердце дома и все такое, — но их не было видно.
— Давай сначала займемся Лунным, а? — предложил Данте, я закатила глаза, но махнула рукой, показывая, что с этим пора заканчивать.
Я снова вгрызлась в яблоко, сок перекатывался на языке, но я ничего не чувствовала.
Итан выдохнул.
— Ладно, скажу прямо — я облажался. Когда мы с Розали впервые встретились, я понял, что хочу ее. Тогда же следовало понять, что это больше, чем просто желание. Она была моей судьбой, явленной мне во всей красе. Она была прекрасна — очевидно — но не в этом дело. Ее душа — это как пылающее зеркало для моей собственной. Я никогда не встречал никого столь сильного, как она, духом и разумом. Она притянула меня, как рыбу на крючок, и как только она меня зацепила, я уже не мог отрицать, что принадлежу ей безраздельно. Но…
— Но? — мрачно спросил Данте, и да, возможно, я передала ему немного «но», и, может быть, он уже выглядел очень взбешенным. Итану придется привыкнуть к этому, если он собирается стать Оскура.
— Как я уже сказал, я облажался, — сказал Итан на длинном вдохе. — Я… ну, я могу рассказать тебе обо всем, если нужно, но все сводится к тому, что я подвел ее. Я не сделал шаг вперед. Попытался скрыть, кем мы были… являемся. Если честно, это была гребаная трусость. Я знал, что, если я заявлю на нее права, это будет означать конец моей стаи, моего правления, и хотя я должен был быстрее понять, что она будет стоить всего, что я потеряю, заявив на нее права, в десятикратном размере, мне потребовалось слишком много времени, чтобы смириться с этой истиной. Полагаю, я упустил шанс заполучить ее в свои руки, но когда Роза образовала пару с Роари тоже, я понял, что не все еще испортил. Он… я… мы не похожи, но теперь он — моя стая. Мы втроем надолго, и я буду тратить каждый день, который мне посчастливится называть это потрясающее создание, сидящее за столом напротив меня, своей, чтобы исправить то, как я подвел ее в самом начале. Я буду достоин ее. Клянусь. И если ты питаешь ко мне ненависть из-за того дерьма, которое произошло между нами тогда, в Академии Авроры…