Я достал Атлас, который украл у Розали, набрал номер Джерома и поднес его к уху.
— Я нашел местонахождение Роланда Варда, — сказал он. — Он в Полярной Столице, я только что переслал тебе координаты. Тиберий мертв? — спросил он.
— Нет, но послушай, у меня есть новости еще лучше! Оказывается, Тиберий Ригель — мой отец.
— Что?
— Да, для меня это тоже было шоком. Сначала я был как воу, потом как воууууу, потом как вау, потом как…
— Син, — вмешался Джером. — Что, блядь, происходит?
Я объяснил все, что мог, и Джером так затих на том конце линии, что мне пришлось проверить, не повесил ли он трубку. Но он не повесил, а просто играл со мной в мышку-норушку.
— Все в порядке, братишка. Я рассказал ему о тебе все: и про твоих сомнительных друзей, и про твои многочисленные укрытия, и про список твоих убийств. Он действительно хороший слушатель. И не волнуйся, он мой папа, он точно тебя отпустит. Мы крутые.
— Мы не крутые, ты, гребаный придурок! — прорычал Джером.
Я повесил трубку, решив дать ему немного времени, чтобы размягчить его желе. Он все поймет, когда узнает, каким весельчаком был мой отец.
Розали стала подталкивать меня к окну в другом конце комнаты, а я продолжал любоваться декором.
— Что у тебя на уме, секс-бомбочка?
— Син Уайлдер, если ты сейчас же не начнешь бежать, спасая свою проклятую звездой жизнь, я вырублю тебя, и сама унесу отсюда, — шипела она.
— Вы не уйдете, — раздался сзади голос Тиберия, и мы обернулись, чтобы посмотреть на него.
Мои руки потянулись к нему, чтобы обнять, но он оставил меня в подвешенном состоянии, привлекая внимание кого-то, стоящего в дверном проеме рядом с ним. Я вскинул брови, разглядывая мужчину с фотографий с черными волосами, красивым лицом и пронзительными карими глазами. Сын Тиберия. Макс.
— Младший брат! — воскликнул я, подбегая к нему, но он пустил водяную плеть, которая поймала меня за запястье и отбросила назад.
— Макс, — предостерегающе проговорила Розали, что-то в том, как она с ним разговаривала, говорило о том, что она его уже знает. — Отпусти нас.
— Папа сказал… — Макс покачал головой, глядя на меня, потом на Тиберия. — Какое-то безумное дерьмо, вот что он сказал.
— Он твой брат, — прорычал Тиберий. — И пока я не придумаю, что с ним делать, ему понадобится сопровождение.
— О-ля-ля, — пропел я. — Что это значит?
Тиберий толкнул Макса ко мне, его рот зашевелился, когда он пробормотал какое-то заклинание, а руки замерцали, когда он быстро произнес его. Вокруг моего правого запястья и левого Макса появился светящийся белый наручник, и я почувствовал внезапную потребность остаться с ним, несмотря ни на что.
— Ты никуда не сможешь пойти без Макса, — объявил Тиберий. — И Макс, ты должен оставаться с Сином, пока я не призову тебя.
— Что? — закричал он. — Ты не можешь этого сделать.
— Я уже сделал это, — твердо сказал Тиберий, затем подошел к столу и выдвинул ящик. Он достал мешочек со звездной пылью и бросил его Розали. — Идите туда, куда вам нужно. И не попадайтесь мне на глаза, пока я решаю, как с этим справиться. — Он снова взмахнул рукой, и я почувствовал, как вокруг нас опустились антизвездные щиты, позволяя нам уйти.
— Мы не вернемся, — поклялась Розали.
— Может, и не вернетесь. Но у Сина не будет выбора, — сказал Тиберий, и я широко улыбнулся ему. Он уже скучал по мне.
— Скоро увидимся, папа, — промурлыкал я, а потом прыгнул на Макса, целуя его в щеку, и он в тревоге отпихнул меня назад. — Мы с тобой станем самыми лучшими друзьями к тому времени, как он нас призовет.
Глава 29
Розали
Рассказать одному из самых могущественных фейри в стране о наших не совсем законных предприятиях и той кровавой бойне, которая привела нас к этому моменту, было чем-то вроде волевого усилия. Макса я знала меньше всех из бывших Наследников — хотя, возможно, это и к лучшему, ведь я спала с двумя из них, а то, что он брат Сина, могло бы оказаться гораздо более неловким, если бы он участвовал в той конкретной ночи разврата. Но это также означало, что мне было чертовски сложно предположить, как он отреагирует на некоторые из более незаконных деталей нашего путешествия в это место, поэтому я максимально сосредоточилась на чудовищных преступлениях, за которые отвечал Вард.
К его чести, Макс терпеливо слушал, выглядя вполне достойным политиком, каким его воспитали, впитывая каждый факт, взвешивая и измеряя его и, казалось, делая заметки, хотя на самом деле не прикладывал ручку к бумаге или что-то в этом роде. Но у меня возникло ощущение, что не было ни одного фрагмента истории, который бы он не воспринял целиком.