Мое тело гудело от их близости, соски затвердели до острых точек, которые упирались в путы моей рубашки, умоляя о прикосновении.
Я провела пальцами по лицу Кейна: края маски, которую он носил, были гладкими, а щетина на челюсти неровной.
Я провела ногтями по тенистой щетине, крепко ухватила его за подбородок и надавила, требуя, чтобы он убрал клыки с моей шеи.
Он зарычал в знак неповиновения, и я зарычала в ответ, надавливая все сильнее, пока он не уступил, подняв голову, а я повернула свою, наши носы соприкоснулись, дыхание слилось, а затем я приникла к его губам в поцелуе, который разрушил стены, уже рушившиеся между нами.
Кейн застонал, когда его язык проник в мои губы, его хватка на моих волосах усилилась, а его тело прижалось к моему еще крепче, твердый гребень его члена невозможно было игнорировать, его ощущение заставляло меня сжиматься между бедер.
Ногти впились в его челюсть, и я прижалась к нему, глубоко целуя его, говоря ему своим ртом, что он принадлежит мне так же, как и все остальные мои мужчины. Я провела рукой ниже, пока не схватила ткань его рубашки, перекрутила ее между пальцами и потянула, приказывая ему снять ее.
Кейн замер, отстранившись так, что наши губы едва соприкасались, и нерешительность заполнила то небольшое пространство между нами, пока Роари продолжал пировать моей кровью.
— Хватит обманывать себя насчет того, что между нами происходит, — шипела я на Кейна, не сводя с него глаз, хотя из-за давящей темноты невозможно было разглядеть ни одной его черты. — Отдайся тому, что твое сердце уже решило за тебя.
— Ты это серьезно? — спросил Кейн, его голос был неровным от сдержанности. — Несмотря на все, что ты утверждала, ты все еще хочешь…
— Еще секунда ожидания, и я заберу ее себе, а тебе ничего не достанется, — прорычал Роари, оторвав зубы от моего горла и подавшись вперед, чтобы впиться в мои губы своими, и дать почувствовать вкус собственной крови на языке.
Кейн зарычал, отпустив мои волосы, затем вырвал свою рубашку из моей хватки, сорвал ее через голову и отбросил в сторону, отчего мое тело затрепетало в предвкушении.
Роари глубоко поцеловал меня, его пальцы расстегнули пуговицы на моих джинсах, после чего он просунул руку под пояс и запустил ее в трусики.
Я застонала, когда он обнаружил мою влажность. Он издал звук полного удовлетворения, когда ввел в меня два пальца с такой медлительностью, что я заскулила от желания большего.
— Она такая охренительно мокрая для нас, — прорычал он, разрывая наш поцелуй, повернув лицо к Кейну, и я подумала, что их более острое зрение может различить в темноте больше, чем мое. — Подойди и почувствуй ее сам.
Кейн снова придвинулся ближе, и я потянулась к нему, моя рука нашла твердые гребни его пресса и с голодом провела по упругим мышцам.
Он снова вплотную встал к Роари, но на этот раз они не толкались, а давали друг другу пространство, необходимое для того, чтобы поглощать меня как единое целое.
Рука Кейна медленно спускалась вниз по рубашке, его палец ласкал мой сосок, а Роари вводил и выводил свои пальцы из меня в томном темпе, который заставлял меня задыхаться, требуя большего.
Я отступила на шаг, когда они приблизились ко мне, и спина ударилась о холодный камень: я оказалась в ловушке по милости, этих прекрасных чудовищ и была совершенно довольна своей участью в их руках.
Пальцы Кейна прошлись по моему телу, по пупку и, наконец, проникли в джинсы, натянув плотную ткань на моей заднице, а его рука надавила на руку Роари, и он медленно — так охренительно медленно — ввел и в меня два пальца.
Я застонала, низко и жалобно, моя рука опустилась на член Кейна, а другая потянула за рубашку Роари, требуя больше его плоти.
Джинсы снова натянулись, когда они трахали меня руками, ткань стесняла их движения и заставляла меня рычать от разочарования. С губ Кейна сорвалось какое-то бормотание, слова прозвучали так тихо, что я их не уловила, но темная усмешка Роари подсказала мне, что его Вампирские уши прекрасно их уловили.
— Что вы замышляете? — Я зашипела, но вместо ответа они оба начали быстрее двигать руками, толчки их пальцев внутри меня становились все быстрее, так как они использовали свои дары и нашли чередующийся ритм, который заставил меня проклинать, когда вибрация их пальцев овладела мной.
Я материлась на фаэтальском, позвоночник выгибался дугой, упираясь в каменную стену, бедра раздвинулись, хотя джинсовая ткань врезалась в кожу, все еще сковывая движения. Но от напряжения, вызванного этой фиксацией, у меня перехватило дыхание.
Я кончила с рваным воем, эйфория взорвалась во мне и заставила мою голову закружиться от ее прилива.