— Ваш батюшка письмо прислал…
— И у тебя, конечно же, это письмо сохранилось?
— Нет… Воровка проклятая всё украла! Я бы сам никогда…
— Пока не убивать.
— Сам слышал, Олаф? Похоже, вас тут долго и основательно обманывали.
— Так и денег стали мало платить, ваше благородие. Мы старосту немного помяли, а потом вот…
— Снаряжайте охотников. Составьте список того, чего не хватит.
— Так мы, ваше благородие, неграмотные…
— Леонид, у нас есть грамотные?
— Гарет обучен.
— Олаф, когда закончите, найди Гарета и составь с ним список. А мы пока займёмся допросом.
Передо мной усадили старосту. Бедолага был связан по рукам и ногам. Я неспешно перелистнул страницу учётной книги, вчитался в цифры и, не поднимая глаз, тихо произнёс:
— Ну, рассказывай, Велес. Как ты докатился до жизни такой?
— Ваше благородие, я никогда!.. Ничего!.. Всё — по вашим указаниям!
Я достал его чёрный гроссбух, громко хлопнул им по столу и раскрыл на последней заполненной странице.
— Вот, смотри. В этой книге написано, что у вас были рекордные сборы мяса зверей. А вот в этой — что месяц был совсем бедный. Расскажи, как так вышло.
— Ваше благородие, да не знаю я ничего! Отпустите меня…
— Давай договоримся так: ты мне всё рассказываешь, и я отправляю тебя в тюрьму Окрида. Понимаю, приятного мало.
Я встал во весь рост и указал на дверь, за которой слышались голоса собравшихся охотников.
— Но у меня есть и другой путь. Я отдам тебя деревенским и буду следить, чтобы они тебя не убили слишком быстро. Что выбираешь?
— Ваше благородие, давайте я вам заплачу! У меня много чего припрятано!
— Хорошо.
В глазах бывшего старосты блеснула надежда. Я даже почувствовал, как Леонид за моей спиной скривился от отвращения.
— Верни всех, кто вчера погиб, и я тебя отпущу. Так уж и быть.
— Что?.. Но это невозможно!
— Ну, невозможно, так невозможно. Тогда вернёмся к двум другим вариантам. Рассказывай.
И Велес рассказал. Честно говоря, не думал, что сработает, но я его знатно напугал. Хотя, наверное, когда сидишь связанный, а громила-охранник тыкает в тебя мечом, это уже само по себе страшно.
Схема оказалась банальной, как мир. Купцы из столицы сбивали цены, чтобы потопить конкурента и выкупить его бизнес. Решили демпинговать за счёт Окрида. Просто и быстро. А этот болван даже имён не спрашивал. Даже интересно стало: Антонио ему лично голову открутит? Пакостить магам — дело опасное.
Следующая встреча должна была состояться через несколько дней, и мне нужно было поймать этих засранцев. Чем больше говорящих голов — тем лучше. Ну а самое приятное было — получить небольшой сундучок с монетами. Нет, ну серьёзно, как в этом мире можно быть таким жадным? Тут гоблины по лесам бегают, а эти умники цены демпингуют!
Вернув бывшего старосту под охрану, я отправился решать вопрос со своим жильём. Рени уже чувствовал себя бодрее, но, когда зашёл вопрос о ценах, поплыл как двоечник у доски. Агата тоже не сильно способствовала решению проблемы, так что пришлось искать помощь на стороне.
Гаррет выслушал мои «хотелки» и выдал ценник в десять медных монет. На данном этапе эта сумма проблем не представляла, так что я оплатил сразу за год. Агата, увидев такие деньги, решительно собралась падать в обморок, но мы с Рени дружно помешали этой процедуре.
В результате ко мне теперь был приписан ещё и Рени — с функцией «принеси-подай».
***
Замок Помпео, рабочий кабинет.
Едва войдя в кабинет, Эмилия набросилась на мужа:
— Дорогой, зачем ты меня отвлекаешь? Ты видел, что натворили эти курицы? Замок совсем не готов к балу!
Антонио поднялся из-за стола и подхватил жену на руки. Та вспыхнула и запищала от неожиданности.
— Дорогая, ты не поверишь! Я сегодня продал свою броню.
— И сколько же заработал мой добытчик?
— Полтора золотых.
Раздался громкий, искренний смех.
— И кто же этот гнусный обманщик, что уговорил тебя расстаться с доспехами?
— Ты уже слышала слухи?
— Про младшего Цербера? О да!.. Подожди, это он?
Её смех стал ещё заливистее.
— Нужно обязательно показать мальчика Лирин! С таким мужем она точно не пропадёт.
— Это ещё не все новости. Взгляни, что стоит в углу.
Магесса стремительно подбежала к свёртку и, вскрикивая от нетерпения, принялась срывать упаковку. Но когда проступили первые очертания, она замерла и медленно, почти благоговейно, извлекла картину. Сделав два шага назад, Эмилия застыла как вкопанная. Антонио редко видел её в таком состоянии, поэтому подошёл и обнял за плечи.