Один из всадников выехал вперёд и крикнул:
— Открывайте ворота, немедленно!
Уголок моего рта дёрнулся. Ни здравствуйте, ни просьбы о помощи — сразу приказ. Что ж...
— Луки готовь, — тихо бросил я, чтобы слышали только свои. — Ждите команды.
А затем громко обратился к незнакомцу:
— У нас не принято распоряжаться. Представьтесь и назовите причину визита.
— Как вы смеете, смерды?! Я — барон Вальтер! Одного моего слова достаточно, чтобы вам отрубили головы!
— Олаф, — крикнул я, — стрельни перед этим Вальтером. В землю.
Олаф, недолго думая, выпустил стрелу. Она вонзилась в грунт прямо перед копытами лошади.
— Ты что творишь, щенок?! Открывай ворота!
— Я — Люций Цербер. И вы находитесь на моей земле. Требовать что-либо здесь — дерзость, за которую можно расплатиться кровью.
Вперёд выступил человек в парадном, но потрёпанном мундире.
— Ваше благородие, я — капитан гвардии, Марквард. Город пал. Мы просим защиты в Окриде.
— Что?! — неверие прозвучали в моём голосе. — Как пал?!
— Улицы заполнены гоблинами, ваше благородие. За нами движется множество беженцев.
— Сдайте оружие, — распорядился я. — И можете проходить.
Барон Вальтер пришёл в ярость.
— Щенок! Да я тебя в куски изрублю!
— Заткнись, ничтожество! — мой голос прозвучал, как удар хлыста. — Ты должен был оберегать своих людей, а примчался сюда быстрее всех. Видишь эту броню?
Я с силой постучал по нагруднику.
— Её для меня лично изготовил Антонио Помпео. Теперь понимаешь, с кем разговариваешь?
Аристократ сморщился, будто проглотил кислый лимон.
— Всем сдать оружие! — скомандовал я. — После этого пропустим. Кто попробует устроить дебош — вышвырну обратно к гоблинам.
Леонид отступил на шаг. Его глаза были широко раскрыты, а глоток прозвучал так громко, что было слышно даже мне.
— Ваше благородие, а вы это... не слишком? — прошептал он.
— Пока нет. А вот то, что буду делать дальше, — будет «слишком».
Пока люди сдавали оружие, я увёл всех служивых на допрос.
— Мы покинули город в спешке, — капитан Марквард говорил устало и безнадёжно. — Взяли лошадей и гнали что есть мочи до соседней деревни, а потом — до вас.
— Что именно случилось в городе?
— Гоблины, ваше благородие. Их полчища. Городская стража не справлялась. Северный квартал вымер за считанные часы. Его благородие Вальтер приказал отступать к Окриду.
— А маги? Где были маги?!
— Мы видели только его светлость Гипериона. Остальные... в бою не участвовали.
— Бред! Такого не может быть!
— А оно так и есть, ваше благородие.
Пока младший барон демонстрировал богатство лексикона, способное посоперничать с речью бывалых сапожников, капитан гвардии подошёл к наёмникам.
— Мужики, а чего это барон тут один да без свиты?
— Тут староста один воду мутить начал, — пояснил наёмник. — А деревня древнему роду принадлежит. Вот семья его и отправила проблему решать.
— Аристократия, — с пониманием кивнул капитан.
— Не повезло парню, — философски заключил наёмник.
Я глубоко вдохнул, пытаясь сохранить самообладание. Внутренне проклиная всех богов и демонов, я снова попытался убедить себя, что спокойствие — не такая уж плохая идея. Мельком вспомнил Гришу... А ведь я переставил его горшок на другое место. Достаточно ли ему теперь солнечного света?
— Слушай мою команду, — голос прозвучал жёстко. — Барон, его гвардейцы и мои наёмники идут со мной к Эраму. Деревенским — готовить все доступные повозки для перевозки тех, кто сам не дойдёт. Барона и баронессу — ко мне на разговор. И, Леонид, — повернулся я к нему, — достань флаг с ратуши и сделай штандарт.
— Ваше благородие, вы ведь не хотите...
— Не хочу. Но надо.
Я с стукнул кулаком по столу.
— Работаем! Олафа — ко мне!
Переход на военное положение прошёл через самое обычное место. В результате барон был избит и едва не казнён. Лишь когда этот недалёкий человек осознал, что моё настроение далеко от шуточного, он взял себя в руки. Но в его взгляде читалась неприкрытая злоба. А мне было плевать.
Отодвинув карту, я схватил перо и начал составлять письма для Помпео. Краткий, сухой доклад о ситуации в Эраме, о том, что в бою участвовал лишь один из десяти магов, о попытке собрать силы для обороны и о необходимости готовиться к приёму беженцев.