— Никак нет, ваше благородие.
— Что ж, и на том спасибо.
Несмотря на продолжающуюся войну, деревня понемногу оживала — не в последню очередь благодаря солдатам, скупавшим у местных припасы. Торговцы тоже начали наведываться с завидной регулярностью.
— Рени, как успехи? — поинтересовался я, найдя друга на его излюбленном тренировочном дворе.
— Не получается! — тот с отчаянием развел руками. — Ни давление, о котором ты говорил, ни создание области — ничего не выходит!
— Не всё сразу, — успокоил я его. — Будь маги с рождения так сильны, у гоблинов не было бы ни шанса. К тому же, давление ты уже применял.
— Это когда? — Удивился рени.
— А волков чем приложил?
— Это было оно? — удивился Рени.
— Я не уверен, но раны, которые ты нанёс, были очень на то похожи.
— Пойдём в лес! Хочу попробовать ещё раз!
Мы ушли недалеко, но мест, где бы нас никто не видел, было предостаточно. На одной из полян лежал здоровенный валун, который и стал мишенью для водяной пушки.
— Всё равно не получается! — с досадой констатировал Рени.
— Слушай, закрой глаза и попробуй представить того самого оборотня, — предложил я.
Пока Рени стоял с закрытыми глазами, пытаясь нащупать свою силу, из чащи донёсся протяжный волчий вой. Струя воды, вырвавшаяся из его рук, с грохотом врезалась в камень и оставила в нём глубокое отверстие.
— Да! Если бы ты не завыл, у меня снова бы не получилось! — обрадовался Рени.
— Это был не я, — уточнил я.
— Э-э-э...
Оглядев поляну, мы без лишних слов ринулись обратно к деревне. Прошлая встреча с подобным хищником была ещё слишком свежа в памяти. Добежав до первых домов и убедившись, что погони нет, мы замедлили шаг. Показывать страх никто из нас не хотел, но... ну его.
Через пару дней моя гвардия была готова к выступлению. Отряд состоял из тридцати бойцов и почти такого же числа людей в обозе — моя личная охрана из наёмников, деревенские охотники и медицинский отряд.
Генеральская ставка так и не сдвинулась с места. Наш приход вызвал оживлённый интерес, но вызвали меня лишь спустя два дня.
— О! Ваше благородие соизволило к нам присоединиться? — генерал не скрывал язвительности.
— Так точно, ваша милость.
Лаконичность — лучшее оружие. Я не знал, чем вызвана его враждебность, но выбить гоблинов было необходимо.
— Теперь, я полагаю, вы готовы возглавить первые ряды? — продолжил он.
— Нет, ваша милость. Мой опыт показывает, что лобовые атаки против гоблинов неэффективны.
Я перевёл взгляд на магов, молча наблюдавших за нашей беседой, и продолжил:
— Я передал все записи, которые вёл при отходе от Эрама. Эту тактику можно успешно применять и в наступлении. Более того, координировать удары мог бы его светлость Гильберт.
Маг забарабанил пальцами по столу.
— Основную идею твоих вылазок я уловил. Но как именно я могу в этом участвовать?
— Находясь в воздухе, вы будете видеть примерную численность и расположение отрядов противника. И уже на основе этого решать — дробить их дальше или собрать ударную группу для уничтожения. Атаковать гоблинов на марше крайне эффективно — в движении они не могут держать плотный строй, что играет на руку кавалерии. В отличие от ситуации, когда они видят вас и, наоборот, сбиваются в кучу.
— А это звучит интересно, — в глазах Гильберта вспыхнул азарт. — У меня как раз есть одна грань...
— В таком случае остаётся лишь выбрать место сражения и дробить противника на части. Никакой тайны в моих действиях нет. Да и снаряжение у вас куда лучше, чем было у нас тогда.
Генерал не ответил. Вместо этого его сжатый кулак с такой силой обрушился на стол, что задрожали даже тяжелые чернильницы. Воздух в палатке стал густым и тяжёлым. Я выдержал его ненавидящий взгляд и продолжил, не повышая голоса:
— Моя гвардия к вашим услугам.
Генерал вскочил так, что его кресло с грохотом опрокинулось. Его палец, словно клинок, был направлен прямо мне в лицо.
— Значит, ты и сам не посмеешь выйти на поле боя?! — его голос сипел от бессильной ярости. — Ты позоришь не только своё имя, но и память всех своих предков!
Да что с тобой не так? — пронеслось у меня в голове. Мне, типа, двенадцать, меня из дома выгнали, а аристократ я исключительно потому, что родственникам так хочется.