— Ваше благородие, никак нельзя! Ваш отец запретил вам упражняться в искусстве!
— Да ничего не будет! Мы просто не будем ему говорить. Серьёзно, чем мне тут целый день заниматься?
— Ну... так... думать о своём поведении.
— Обдумал. Осознал. Тащи краски, я тебе говорю! Пора за дела браться. Ты же сам знаешь, чему меня будут учить. А мечом много средств не навоюешь.
— А если вас поймают — что тогда будет?
— Потому этим ты и займись, чтобы тебя не поймали. Если попадешься с этим на глаза, скажешь, что я заставил.
— Как?
— Хер… Приказами.
Ввиду недолгого спора мне вскоре доставили всё необходимое. Набор был более чем внушительным: куча разных баночек, палитра и даже здоровенный холст. Берета не хватает, но тут уж ничего не поделаешь — мы на осадном положении. Всё это добро я подготовил к завтрашнему дню.
Ложился спать я с жуткой обидой на мир, на себя, на проклятый самокат. Может, у меня была и невзрачная жизнь, но она была моей. Да, я не спасал мир и всё в этом духе, но я и не рвался в приключения, чтобы кто-то прострелил мне колено.
Одна мимолётная ошибка — и вот я тут. Ладно, ладно, три ошибки. Но чёрт, как же обидно! И что мне тут делать? Я, конечно, набросал план, но это лишь чтобы заткнуть панику. Десятки вопросов оставались без ответа, но мой организм, недолго думая, прервал моё самокопание и благополучно уснул.
Следующее утро было вполне себе похоже на вчерашнее, но краски обещали скрасить мой последний день заключения в этом башенном карцере. Зачерпывая свежий супчик деревянной ложкой, я размышлял, какую картину написать. С одной стороны, хочется что-то прямо-таки мощное, но с другой — в этой жизни я ещё кисть в руках не держал.
Решил, что это будет натюрморт, но с изюминкой: резной стол, блюдо с фруктами, пара мечей и шлем. Дальний фон — каменная кладка и огромное окно, распахнутое настежь, с видом из моего маленького окошка. День был солнечный, без облаков, внизу мельтешили люди у маленьких домиков.
— Решено!
Я стукнул рукой по столу и разлил компот. Справившись с неожиданным наводнением, отправил Бернарда за вещами. Получив реквизит, разложил всё на своём неказистом столе и принялся наносить краски на палитру. Небольшая разметка на холсте, выделение окна, столика, каменной кладки... Дальше пошла очередь красок. Неожиданно работа пошла быстро и свободно.
Чуть позже Бернард принёс обед, но я решил не отвлекаться. Он, конечно, поворчал о «каком-то маленьком паршивце», но я сделал вид, что ничего не слышал. И вот к вечеру работа была завершена. Бернард принёс ужин и одинокую свечку — на этот раз это был стейк с листьями салата и помидорками, а также ароматный чай. Что ж, это было лучшим завершением дня.
Когда я проснулся утром, Бернард стоял перед картиной. Я лениво протёр глаза и сел на кровать. Поняв, что у нашего лакея культурный шок, я взял у него из рук поднос и потопал завтракать. Яичница с кусочками курицы — живём! Глядя на эту немую сцену, я понял, что по местным меркам получилось на пять из пяти. Кое-какие недостатки, на мой взгляд, были, но в целом вышло очень даже хорошо.
— Бернард, как нам продать картину?
— Зачем продавать? — с недоумением посмотрел на меня Бернард.
— Мне же искусством заниматься нельзя, так?
— Так.
— Картину могут найти в поместье?
— Могут.
— Значит, её нужно продать.
— Для этого надо в торговый дом.
— Вот и отнеси её в торговый дом. Скажи: господин готов расстаться с этой картиной за десять золотых. Если будут торговаться, можно немного сбросить, но предупреди, что картины нужно кому-то продавать — и этим «кем-то» может стать торговый дом.
Вот действительно интересно, сколько за такое заплатят. Люций как-то не сильно интересовался состоянием финансов в этом городе, но злобно смеющийся внутренний коуч подсказывает: заплатят столько, сколько скажешь. Интересно взглянуть на финансы нашего дома. Вроде бы у нас должно быть пару деревень в подчинении — это много или мало?
Вспомнив про гоблинов, я снова поморщился. Хоть Люций и не видел их вживую, но уверен: приятного в такой встрече будет мало. Ладно, завтра впервые меня пустят прогуляться по нашей резиденции.
Глава 3
— Ваше благородие, просыпайтесь! Сегодня вас желают видеть за завтраком!
Голос слуги прозвучал так, будто за стеной рушилась башня. Я натянул одеяло на голову.
— У меня выходной, отстань.
— Просыпайтесь! Вам нужно появиться раньше всех, иначе это сочтут за неуважение к главе семьи.