— Он это специально нескольких так располовинил? Это физики так могут?
Леви тем временем размышлял о сложностях, которые его преследовали. «Вот взять ту же Ингрид — чего она привязалась? „Вот мы то, вот мы сё“ — сколько можно? Ну отказали тебе, развернись и иди дальше. Нет, будет рассказывать, как замечательно быть слугой. Конечно, тебе замечательно — работают-то за тебя и вместо тебя». Тяжело выдохнув, он снёс голову очередному гоблину. Та медленно прокручивалась в воздухе, и на оскаленной морде так и читалось презрение. «Не хочу я быть слугой». Ещё одна голова полетела в сторону. «Просто жить». Очередной пинок в толпу, чтобы уменьшить плотность противника. «Свой дом, семья, место для приёма больных… Неужели я так много хочу?» Тройка гоблинов разлетелась на части.
— Бесит.
Оставшаяся пятёрка была сметена в мгновение ока, а на наблюдательной платформе раздались крики его имени. Вспомнив, как Люций крутит меч, он усмехнулся — слишком красиво. Обычный взмах очистил лезвие от крови и плоти, и меч покорно оказался в ножнах. Леви поднял кулак, демонстрируя победу.
Мы с Рени стояли на платформе и наслаждались зрелищем. Время, потраченное на подготовку Леви, определённо пошло впрок. У гоблинов не было ни единого шанса. Видя, как он прошёлся, как нож сквозь масло, я мог сказать: в подобном темпе он перебил бы пару сотен и не получил бы ранений. Но главное — это лицо зазнайки, которая, забыв о своей аристократической принадлежности, вела себя как рыба, выброшенная на берег. «Лекарь, ага». Вот только этот лекарь не так уж и сильно уступает остальным магам. А нынешних первокурсников он просто разорвёт и не вспотеет.
Насладившись зрелищем, я уточнил: «Кто-то хочет ещё сразиться?» Согласились все, кроме Викты. Уж очень эффектно Леви выступил.
Ну что ж, можно было сказать — задумка была хорошая. Первый опыт в управляемых условиях — безусловно, полезная штука. Ведь многие, впервые увидев, что представляет собой настоящая рубка с гоблинами, попросту теряются. И в этот момент очень важно, чтобы кто-то мог подстраховать: ведь по факту, ты просто не владеешь собой какое-то время. Даже тому же Леви пришлось привыкать к этому целых полгода. Зато потом, когда маг начинает владеть собой, вот тут уже начинается результативное уничтожение противника.
— Энтони, твоя очередь проявить себя.
— А чего я сразу? Вот Рори есть.
— Давай, давай. Если Рори выйдет, гоблины кончатся.
К нам подошёл распорядитель.
— Сорок?
— Сорок, — кивнул я.
Энтони понял, что в принципе ничего не теряет. Воздушные платформы услужливо материализовались под ногами, и он начал спускаться по ним вниз. Задумчивые, оценивающие взгляды магов воздуха немного улучшили его настроение. Кивком головы он дал согласие на выход следующей партии гоблинов.
Очередная толпа с диким рёвом рванула к одинокой цели. Энтони же просто сформировал в воздухе пятёрку лезвий и методично начал отстреливать набегающих. Первые пятнадцать так и не добежали до своей цели, а перед оставшимися вспыхнул круговой барьер из сверкающих шестигранников.
Гоблины, пытались прорваться снаружи, начали обтекать преграду, пытаясь взять её в кольцо. Энтони, вспомнив недавние «лесорубные» практики, просто создал пятёрку крутящихся пил, запустив их по кругу вдоль барьера. И на этом гоблины закончились — быстро, как и должно быть.
Услышав крики своего имени со смотровой площадки, он вновь создал воздушные платформы и поднялся обратно, на смотровую площадку принимая поздравления.
— Девочки, вы следующие.
— Втроём?
Я осуждающе посмотрел на двух халтурщиц. Бренда, закатив глаза на показ, начала надивать своего голема. Земля податливо поползла вверх, обволакивая её тело и формируя грубоватую, но внушительную каменную фигуру. Кстати, Бренда и Майра пока пользовались одинаковыми големами. Я поставил им условие: как только научатся ориентироваться через грани, получат эксклюзивный, персональный вид.
— Сорок?
— Ну, их же двое, — улыбнулся я.
— Восемьдесят?
Я утвердительно кивнул, а распорядитель тяжело вздохнул. Магессы зашли без показухи, через обычные врата. Два голема, вооружившись каменными двуручными мечами, заняли позицию.
— Готовы?
Один из големов поднял каменный большой палец.
Врата открылись, и гоблины рванули на новую территорию. Но, увидев, как на них движутся две многотонные каменюки, в панике начали разбегаться. Я недоумённо приподнял бровь. Ну, у гоблинов трусость — дело обычное, но… их же восемьдесят!