— Достаточно. Здесь и начнём ставить башню. Делаем прямоугольную, никаких круглых построек от Пьеров.
Камень снова ожил, послушно вытягиваясь в чёткую прямоугольную коробку. Башня росла из самой скалы, как её естественное продолжение. Когда она поднялась метров на пятнадцать, я дал отбой.
— А теперь можно сделать площадку для разворота повозок.
Ханна устало кивнула, и камень под её ладонью начал размягчаться, готовый принять новые формы.
— Не-не, не плавь, — остановил я её. — Просто сделай глубокие вырезы по контуру. Не трать силы. Всё лишнее я сам выкину.
Ханна послушно сменила тактику. Вместо текучего потока камень начал трескаться по намеченным линиям, оставляя чёткие, грубые блоки. А мне пришлось поднапрячься — огромные каменные глыбы перемещались в ручную создавая необходимое пространство, большинство блоков были выброшены к подножию, шаг за шагом комната становилась все просторнее. Я старался не причинить вреда нашей новосозданной дороге. К несчастью, стройка башни была для Ханны делом куда более затратным, чем мы рассчитывали. Нам оставалось только держать оборону и прикрывать её — облегчить процесс мы были не в силах.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые тона, наша мини-башня со стойбищем для лошадей была готова. Она не была красивой — скорее угловатой и приземистой, но зато на почтительной высоте. Сюда большинство монстров просто не смогут добраться.
Дорога была завершена. Первая часть плана, пусть и с огромной задержкой, была выполнена.
Теперь оставалось «всего ничего»: зачистить шахту до последнего паука, отремонтировать штольни, наладить добычу и… выжить среди фауны, которая явно не собиралась сдаваться. Я посмотрел на Дугласа, который с профессиональным интересом разглядывал каменную платформу лифта.
— Скоро у тебя появится возможность сделать что-то подобное.
— Хорошо бы…
Обратная дорога в город заняла немало времени, да ещё и из-за отсутствия нормального освещения — если не считать Рори, который периодически подрабатывал живым факелом, — путешествие вышло утомительным и монотонным. Но тут уж ничего не поделаешь. Ханна и так выжимала из своего каменного транспорта максимум скорости, насколько это было возможно.
За вечерним ужином в нашей резиденции гудел привычный праздничный гомон. Воздух был густым от аромата жареного мяса анаконды, которое Рори, сняв с огня, торжественно пронёс над головами, как трофей. Блюдо заняло центр стола — достойное угощение.
Отрезая себе кусок, с невозмутимым видом заметил, что змея была куда упрямее при жизни, чем в жареном виде. За столом вспыхнули споры: Фрея, краснея, доказывала, что её ледяной луч играл самую важную роль, а Энтони, размахивая ложкой, парировал, что Рени сковал ее всю целиком и вообще Аспид поставила жирную точку.
Дуглас, в свою очередь, корчил уморительные гримасы, изображая, как Викта в попытке разделать добычу постепенно падает в обморок. Все хохотали, перебивая друг друга, тыча пальцами в того, кто в тот день испугался больше всех. Ложки стучали по тарелкам, кружки звенели, сталкиваясь в очередном тосте.
И конечно же, начался разбор прошедших сражений. Рори, вскочив на табурет, с жаром показывал, как его огненный шары спалили сразу всех пауков, а Леона, скептически хмыкнув, тут же начала доказывать на пальцах, почему его огонь ничего не сделал и как её пламя сожгло втрое больше пауков. Каждый тянул одеяло на себя, выкрикивая свою версию самого эффектного момента, и никто не хотел уступать. Да в этом и не было нужды — важно было само это шумное, живое переплетение голосов и жестов, где каждая история тут же обрастала новыми, ещё более невероятными подробностями.
На следующее утро мы отправились к южным вратам. На этот раз Ханна решила не скромничать и выдвигалась в полной боевой форме — внутри своего голема. Нужно было видеть лица магов камня, когда этот исполинский, но отнюдь не грубый силуэт возник у ворот. Мы изрядно потрудились над дизайном. Броня напоминала стилизованные доспехи греческих мастеров: лаконичные, мощные линии, открытый шлем, а из под него — два крыла закрывающих глаза, в общем выглядело действительно красиво.
К моему сожалению, Ханна наотрез отказалась от всех моих чертежей в духе «роботизированной эстетики», зато с неподдельным интересом и даже нежностью разглядывала зарисовки греческих богинь. Ну, не понять мне таких предпочтений. Но главное — ей это искренне нравилось. А в нашем деле баланс между «надо» и «нравится» очень важен.