— Необычно, Айрин Белфорт я действительно доволен вашими стараниями, какие то полгода, а у нас появилось столько подающих надежды магов.
Еще раз поклонившись Айрин Белфорт сделал себе заметку изучить подробнее состав этой группы.
— Что ж, на этом предлагаю закончить.
***
В конце месяца мы проводили празднования на нашей территории. Данное событие было просто необходимо отметить и мы сделали это с настоящей помпой. На улице всем желающим рассказывали истории как бесстрашные маги ворвались в логово, всех победили и вернулись обратно. Наши гвардейцы исполняли роль глашатаев перекрикивая и дополняя выданные им истории. Каждая таверна сегодня была полна разговоров о двух безбашенных группах что с остервенением выполняли приказы совета.
В нашу резиденцию прибыло множество карет. Дворяне, обрадованные подобным событием, спешили быть первыми. Возможность лично познакомиться с молодыми магами, демонстрирующими такие успехи, стоила многого. Кто-то прибыл просто завести знакомство, некоторые — напротив, пытались заключить контракты на поставку металла. Неожиданно нашлись и те, кто хотел организовать охоту на опасных монстров под присмотром молодых дарований.
Мы с Помпео выполняли роль встречающих на входе, приходилось каждому уделит время, рассказать где что есть и переходить к следующим гостям. Большинство кланов проигнорировали приглашения за что я им искренне благодарен. Но те кто уже бывали на нашем аукционе приехали без каких либо возражений.
Но когда к воротам подкатила очередная карета, мой глаз начал нервно дёргаться. Бело-золотая ливрея говорила только об одном: Это кто то из дома Лористон. И учитывая, что внучка председателя уже была внутри, мне оставалось лишь надеяться, что мы все вместе переживём этот вечер. Когда же дверца кареты открылась я почувствовал как Лирин сдавливает мою руку, а я лишь натянуто улыбнулся приветствуя высокого гостя.
Глава 28
Карета мерно отстукивала колёсами по мостовой, пробираясь через праздничные улицы. Сквозь стекло мужчина наблюдал, как глашатай с кружкой в руке размахивает руками перед хохочущей толпой. У дверей таверны двое грузчиков ловко выкатили очередную бочку — по их сноровке было видно, что эта далеко не первая.
У ворот резиденции, где горели фонари и слышалась музыка, карета замедлила ход. Маг в белой мантии приподнял бровь, разглядывая выставленные в ряд металлические статуи. Незамысловатые сцены: маги, замершие в схватке с монстрами. Вот один зажимает рану на плече после тяжёлого боя, другой вскидывает клинок в победном жесте. Особенно его развеселила группа магесс, застывших в комичном бегстве от пауков.
Молодые гвардейцы стояли в строю в отполированной броне. Это была не та броня, к которой он привык — без фамильных завитушек и позолоты. Только чистая сталь и нанесенный на нагрудник эмблема дома. Каждый элемент, от гибких сочленений до усиленных наплечников, кричал об одном: в этой броне можно выходить в бой хоть сейчас. Лишь у одного в ряду шлем отличался. Он был стилизован под оскаленную волчью морду. Капитан отряда. Решение... интересное.
Его взгляд скользнул к входу и задержался на молодой паре — лицо девушки внезапно побледнело, а её спутник резко выпрямил спину. Маг позволил уголкам губ чуть приподняться. Нужно быть ближе к людям, — всплыло в памяти, будто отзвук давнего урока. Именно этот принцип триста лет скреплял осколки империи и позволил им сделать первый шаг от обороны к наступлению. Если метод работает — менять его нет смысла.
***
— Ваша светлость, Андреас Лористон. Мы рады приветствовать вас на нашем празднике.
— Как я мог пропустить первый праздник по случаю отвоёванных земель, барон Вилд? Сегодня скромничать не стоит. А ваша спутница?
— Лирин Помпео, ваша светлость. — Девушка сделала безупречный реверанс.
— Время так летит… Будто вчера я подписал указ об основании дома Помпео. Как встретитесь с дедом, передайте мои наилучшие пожелания.
— Обязательно, ваша светлость.
— Что ж, не буду вас задерживать.
Когда председатель Совета скрылся за дверями, напряжение в наших плечах лишь чуть ослабло. Я тут же поймал взгляд ближайшего слуги.
— Ты — за ним. Следуй по пятам. Любой его каприз — закон, выполняй мгновенно.
Второму слуге я кивнул в сторону сада, понизив голос до шёпота, который тот услышал бы сквозь любой гам: