— Вряд ли меня удивят. Но для Магона это станет... очень неприятным опытом.
Глава 16
Тарин замер перед зеркалом в полный рост, затаив дыхание. Отражение было безупречным. Костюм — ослепительно-белый с изысканной золотой вышивкой, подчёркивающей линию плеч, — сидел безукоризненно. Он повернулся, любуясь игрой света на дорогой ткани. Прекрасно. Более чем прекрасно. Идеально.
С наслаждением перебрав несколько пар белых перчаток, он с удовлетворением кивнул, подбирая аксессуар к костюму. Ему нравилось абсолютно всё в этой новой одежде. Даже мимолётная мысль, мелькнувшая в голове, — совет того юного барона привести себя в форму, — теперь не казалась такой уж наглостью. Он снова посмотрел на замысловатые выкройки, явно рассчитанные на более атлетичную фигуру, и перевёл взгляд на своё толстое, но еще не жирное тело.
— А почему бы, — прошептал он самому себе, — а ведь и впрямь будет смотрется лучше. Для солидности.
Подойдя к огромному витражному окну своего кабинета, он усмехнулся, глядя на суетливых студентов внизу. «Первое значимое деяние на посту». Он мысленно уже составлял отчёт: «Оказал всевозможную поддержку перспективной студенческой группе, предоставил условия для тренировок, доступ к библиотеке… И вот — ошеломительный успех, доказавший верность выбранной стратегии». Всё это ляжет золотыми строчками в его доклад.
А уж когда старый хитрый лис наверху одобрит его грандиозный план… ох, тогда всё и впрямь вернётся на свои законные круги. Его круги.
С деловым видом усевшись за массивный дубовый стол, он взял в руки папку с документами, бегло пробежался глазами по тексту и, не меняя самодовольного выражения лица, с легкой усмешкой поставил на них размашистую, эффектную подпись.
— Утверждаю. Всё.
***
Установка нашего трофея прошла на удивление быстро и гладко. Прямо посреди главной дорожки академии магессы камня воздвигли внушительный каменный пьедестал, на который и водрузили массивную черепушку монстра. В основании была высечена лаконичная надпись: дата, место боя и имя Ханны как нанесшей финальный удар.
Получилось внушительное зрелище. Морда чудовища, застывшая в вечном оскале, теперь встречала каждого, кто входил в академию.
А цель была проста — стратегический задел на будущее. Пусть все кланы, затаившиеся в своих особняках, видят не просто группу талантливых студентов, а реальную, закалённую в бою силу. Чтобы даже мысль сунуть свои алчные лапы к моим людям вызывала у них подсознательный, животный страх перед перспективой оказаться на таком же пьедестале.
Первые утренние уроки вновь пошли прахом. Директору лично пришлось выступать в роли пастуха, возвращая расползшихся по территории студентов в аудитории. Я заметил, что он не удержался и уже щеголял в новом костюме, эскизы для которого я предоставил для преподавательского состава. Приятно, знаете ли, видеть непосредственные изменения, к которым приложил руку.
Наша группа, втиснутая за общую парту, изображала подобие внимания на лекции по основам магической теории. Монотонный голос преподавателя действовал усыпляюще. Однако в классе царило необычайное оживление. Студенты то и дело оборачивались, их взгляды — любопытные, оценивающие, иногда с откровенной завистью — упорно цеплялись за нас. Трофей у входа сделал своё дело — он подогрел ажиотаж вокруг предстоящей дуэли до небес. Теперь мои шансы в коридорных спорах котировались чуть выше, чем «совсем никаких».
Я же, откинувшись на спинку стула, мысленно прокручивал возможные сценарии. Что мог вытащить из рукава этот молниевик? Базовая «Вспышка», оглушающая противника. «Шаровая молния» — уже серьёзнее, управляемый сгусток энергии. И, вероятно, «Громовой барьер» — базовая защитная способность. Остальные его грани, я был уверен, будут лишь вариациями на тему, усиливающими мощность или скорость этих базовых приёмов.
И под этот незамысловатый арсенал я мог бы просто подобраться к нему пешком, не спеша, сквозь грохот и всполохи молний. А потом — без лишнего пафоса — переломать ему ноги. И сообщить что получил привет от его людей, и уже позаботился о них.
***
Раздался настойчивый стук в дверь. Оба Аргелия переглянулись в недоумении — все слуги давно усвоили: когда отец и сын обсуждают дела, тревожить их не стоит.
— Войдите! — раздражённо бросил Тит.
В кабинет невозмутимо вошел управляющий Сильван.