Голем сделал шаг вперед, отвоевывая пространство. Атакующие камни начали уменьшаться в размерах. Гектор с ужасом увидел, что голем не только восстанавливается — у него начал проявляться монструозный каменный меч. «Сожри его!» — пронеслось в голове наследника. Каменная пасть должна была поглотить противника и сдавить массой.
Кирс, увидев, что противостояние не кончается, рванул из кабинета. На этот раз его не остановили. Пока все были в шоке, лишь несколько человек попытались удержать его, но было поздно.
В этот момент голем сделал свой ход, полностью поглотив вражеское заклинание и увеличившись в размерах. Горизонтальный взмах его клинка врезался в каменную стену, которую возвел Гектор. В работу включилась еще одна грань, над которой так смеялся Люций, но так и не объяснил причин. Низкочастотная вибрация начала рвать стену, позволяя голему прорваться вперед и нанести противнику легкую рану.
Тут в бой вступили прихлебатели. В голема одновременно ударило несколько заклинаний. Ханну отбросило вместе с ее творением назад, но, вспомнив о многослойной каменной броне, она тут же начала менять структуру защиты. Последующие атаки лишь слегка сотрясали каменное чудовище. Ханна же, поймав боевой раж, накинулась на противников. Здесь и сейчас в ее руках была сила, и перед ней был враг.
Гектор, видя, как голем неумолимо движется на них, отступил назад. Вид этого каменного чудовища пугал его до дрожи. Его грани не работали! Нужно бежать! Это явное нападение на него! Сорвавшись с места, он выбежал из класса. Опешившие прихлебатели застыли в оцепенении. На подобные действия имел право только наследник; они не могли тронуть кого-то без последствий. Но, увидев, как голем разворачивается в их сторону, они поняли, что побег — не такая уж и плохая идея, особенно когда на тебя смотрит голем под потолок и заносит свой меч.
Гектор бежал что есть сил, но на его пути встал Эрик Санчес, без лишних слов атаковавший его. Шквал огненных шаров обрушился на наследника Пьер. В ответ Гектор инстинктивно возвел каменную стену. Неожиданная схватка вспыхнула с новой силой. Прихлебатели, увидев препятствие, тоже начали разряжаться в нежданного противника. В ответ полетели объемные огненные вспышки, руша каменный шквал и освобождая путь для новых заклинаний, но тут же увязли в новой стене.
Вперед вырвалась фигура, объятая пламенем, которая просто расплавила каменную преграду. Первой целью стали прихлебатели Пьера. Огненные шары накрыли их взрывами, но в следующий миг всех присутствующих прижало к полу таким шквалом ветра, что на ногах не осталось никого.
Директор Белфорт был в ярости, а потому церемониться не собирался. На третьем, четвертом, хоть пятом курсе — ему здесь не было равных. Увидев мантии Санчесов и Пьеров, он вышел из себя окончательно.
— Если кто-то посмеет применить еще одно заклинание, прибью на месте!
***
Когда до нас донеслась весть о случившемся, мы стремглав бросились за Леви. Подобная стычка не могла пройти бесследно. Увидев масштабы разрушений в классе — развороченные полы, опалённые стены — я невольно активировал броню и ворвался внутрь. Под потолком горделиво замер боевой голем, указующий мечом на поверженного противника.
— Проклятье! Вытаскивайте её! — рявкнул я.
Из-под брони голема Ханну извлекали с предельной осторожностью. Картина была ужасной: множественные кровотечения, промятая грудная клетка, переломанные ноги. Увидев побелевшее лицо Леви, я понял — ситуация хуже, чем можно было предположить. Без лишних слов я рванул прочь, чтобы найти помощь.
Увидев в коридоре зелёное свечение исцеляющих заклинаний над другими пострадавшими, я, не церемонясь, вцепился в шиворот двоих лекарей и потащил их обратно.
— Лечите! Живо! — приказал я.
Они попытались было возразить, но пары отрезвляющих пощёчин хватило, чтобы все возражения отпали. Я помчался дальше, выдернул из толпы ещё двоих и практически вбросил их в класс. Пятеро лекарей — теперь должно хватить, чтобы стабилизировать её состояние.
Осмотревшись, я заметил не менее взбешённого директора, который выговаривал Санчесу за устроенный разгром.
Схватив за плечо Рори, который держался за окровавленный бок, я спросил:
— Что здесь случилось?