— В смысле? Свинец нужен для предохранения медных жил в каучуковой изоляции от коррозии и повреждений. Нам же его под Иртышом тянуть. Правда, в наше время от свинца отказались. Как-то сращивал обрыв на линии. Так вот там кабель выглядел по-другому. Внутренние провода в бумажной изоляции обёрнуты несколькими слоями просмолённой бумаги. Поверх этого два слоя стальной ленты. Последний слой — хорошо просмолённая пенька. Навивать ленту, конечно легче, чем наглухо прессовать в трубу. Но сколько здесь это стоит — большой вопрос. Опять же, а битум есть? А если есть, то греть его чем?
— Чем, чем, углём, разумеется. Вот с битумом тему надо бы прокачать.
— Надо. Слушай, А рубероид тут есть?
— Причём тут это?
— Да его тоже при помощи битума делают. Найдём рубероид — найдём битум.
— Что-то мне подсказывает, что дешевле будет самим построить нефтеперегонку. Тогда и бензин свой будет, и битум с рубероидом.
— Ага. И телегами уголь с Кузбасса таскать. Бензин золотой будет.
— Это да… — Разочарованно вздохнул Славка над обломками своего воздушного нефтезавода. — Хотя, слушай, а если с Экибастуза уголёк по реке сплавлять? Вода его сама доставлять будет!
— А ты представляешь, где он там есть?
— Очень примерно. Но кто нам мешает туда сгонять и порыться в степи, глядишь и найдем чего.
— Это как-то слишком даже для тебя.
— Ладно, пока отложим. Слушай, а ты бывал вообще в тех краях?
— Один раз по службе катался.
— Ну, вот. Неужели ничего не вспомнишь?
— Сходу, пожалуй, и нет. А так, может, и да.
— Ну, вот и отлично. Ладно, пока отложим эту тему, все равно в ней слишком много неизвестных. А вообще затеять такое производство — тема. И своя нефтеперегонка, и поставки угля по Иртышу, и кабель делать, и рубероид — целый кластер выходит.
— Да, звучит оно все красиво, а вот в реальности… — Предвидя масштаб задач, которые свалятся на него, если проект дойдет до своей реализации тяжело вздохнул Артем.
— Господа, вот ваш Триумф! Можете принимать! — Появление Якова Ароновича вместе с мотоциклом закрыло все дальнейшие обсуждения бизнес-проектов.
— Имею машину, готов путешествовать, — немного изменив цитату из классика, удовлетворенно провозгласил Вячеслав, усевшись за руль собственного «стального коня». — Ну что, технарь-самоучка, давай, объясняй, как тут все крутится.
— Значит так… — С видом университетского профессора на лекции произнёс Торопов. — Перед вами одно из величайших изобретений человечества — велосипед, приводимый в движение одноцилиндровым двухтактным двигателем внутреннего сгорания…
Ему явно не хватало исчерченной формулами и диаграммами доски и указки.
— Посредством ремённой передачи весьма сомнительного качества… — Артём пощупал толстый каучуковый ремень, накинутый на шкив заднего колеса. — … и безопасности.
— Короче, Склифосовский! — Славка был не настроен повышать свои знания. — Как завести эту шарманку? Где газ, тормоз?
— А сам посмотреть не можешь, что ли? — Разочарованно сказал Торопов. — Вот гляди. Тросик от этой рукоятки идёт на карбюратор. Значит, это «газ». А вот это, тогда, «тормоз». А заводить… Ну, «с толкача», думаю, самое простое. Или педальками до пусковой скорости разогнаться. Кстати, когда будешь ехать — следи за левой брючиной. Может нехило намотать. Вместе с ногой.
— Да уж. Супертехнологии. Ну, ничего, главное — он едет. — Довольный как слон, приобретением, Славка не унывал и готов был легко мириться с техническими трудностями, — Тёма, надо бы проверить технику. Да и просто погонять в удовольствие. Надо же убедиться в ее возможностях лично.
— Если уж тебе так свербит, давай прокатимся до Старозагородной рощи. Совместим приятное с полезным. Проведем день в высокохудожественной обстановке. Музон послушаем, на отдыхающий народ поглядим. Это будет даже познавательно. Заодно проверим, так ли уж хорош этот казачий оркестр, как его расхваливают. А потом и к Кравцеву заскочим.
— А что, я за. Тут всего ничего. По Капцевича* проскочить, и считай на месте.
Вдоль улицы Капцевича — одной из главных магистралей старого Омска — непрерывной чередой высились деревянные столбы с густой сетью телеграфных проводов. Даже сквозь грохот и треск мотора, казалось, что от них «фонит» неумолчным гулом выстукиваемой на бесчисленных ключах стоящих вдоль линий передач одна за другой станций морзянки. И так от Владивостока до самой Атлантики, а потом и дальше, через океан.
Мотоцикл ревел, рычал, выдавая выхлопной трубой нечто напоминающее пулеметную очередь. Уличные мальчишки, занятые еще миг назад своими немудрящими играми, услышав этот гром, принялись сбегаться к дороге со всех соседних кварталов, побросав дела.