Умение говорить комплименты определенно не было сильной стороной Торопова, но искренность, с которой он их произносил, явно пришлась по вкусу мадам Игнатьевой. Желая поощрить неловкого кавалера, она протянула ему на прощание руку, но тот вместо того, чтобы аккуратно приложиться к ней энергично пожал поданную ему ладошку. Глаза явно непривычной к такому обращению Татьяны слегка округлились, но пришибленный стрелой Амура автомеханик ничего не замечал. Ему так много хотелось сказать ей, но нужные слова никак не находились, а потому он молча смотрел ей в глаза.
— Тёма! — почти простонал Славка под хихиканье Саши.
— Мы еще увидимся? — одним взглядом спросил Артем.
— Приходи, — так же беззвучно ответила ему Татьяна.
Так и не отпуская ее ладони, он, поняв свою ошибку, левой сдернул с головы котелок и, склонившись, коснулся губами затянутых в тончайшую лайку пальцев, в очередной раз нарушив этикет, предписывающий в первую встречу лишь обозначать прикосновение, но отнюдь не целовать дамские пальчики. Распрямившись и по-прежнему не выпуская ее руки, которую, впрочем, девушка и не пыталась пока освободить, он заглянул ей в глаза, и…
— Единственное, чего хотелось бы, это видеть вас еще, милейшая Татьяна Михайловна.
Последнее он смог произнести лишь мысленно. Голос и язык отказались подчиняться. Артём так и остался стоять, глядя в глаза смущённой Тане.
— Господа. — Сочла необходимым вмешаться в стремительно развивающийся прямо у нее на глазах нежданный роман сестры Александра, вырвав Артема из ступора. — Мы с Татьяной крайне признательны и благодарны вам. Обоим. И повторю свое приглашение. Ждем вас завтра к пяти часам пополудни на чай. Адрес — угол Почтовой и Панковской, собственный дом. Вам это удобно?
«Неужели и в начале века в Омске водились панки», проскочила отстраненно мысль в несколько затуманенном сознании Тёмы.
— Почтем за честь, — изобразил, как ему показалось, светский поклон Вяче.
Все еще не пришедший в себя Тема снял с головы котелок, после чего зачем-то щелкнул каблуками, едва не выронив головной убор, отчего барышни снова прыснули в кулачки.
Так продолжая кланяться и скалить в любезном оскале зубы «сводные братья» ретировались к своему транспортному средству.
— Слышь, родственник. — Отходя от недавних переживаний, буркнул Артем на ухо друга, прежде чем тот успел завести мотор. — День сегодня какой-то безумный. Давай уже без приключений просто доедем до Старозагородной рощи. Расслабимся, музыку послушаем, а потом уже и Кравцева навестим.
— Легко!
У жандармского начальника. Поздний вечер 10 сентября 1910 г.
— Разрешите доложить, господин полковник, — стоя перед массивным дубовым столом, откозырял жандармский офицер Талалаев.
— Что же вы, Федор Никандрович, с таким официозом. Мы ведь уже договаривались, запросто, почти по-семейному. Так что, милостивейший государь, да-с, прошу, впредь обращайтесь ко мне без лишних славословий, по имени отчеству.
— Александр Петрович, воля ваша. И благодарю за такую милость. Вы приказывали при появлении новых сведений по делу о нападении на поезд горветки и «неизвестным спасителям» — сразу докладывать вам.
— И что же? Неужели имеете что сообщить?
— Так точно.
— И от кого же, позвольте узнать, эти новости поступили? — Не без иронии отозвался жандармский начальник.
— От самих «спасителей». — Не без апломба ловко отпарировал Талалаев.
— Неужели вы их сыскали? — Не скрывая удивления и заинтересованности, спросил полковник Орлов, подавшись всем телом вперед и навалившись грудью на край стола.
— Не совсем так, Александр Петрович. — Вынужденно сбавил обороты поручик. — Они сами сыскались, точнее, прислали письмо, в котором сообщили, что никакого касательства к революционным силам не имеют, в поезде оказались случайно, а бандита опознали как Седого — вероятно, они уже пересекались с ним ранее. И что действует он в пределах Атаманского хутора и на тамошнем базаре. Эти сведения совпадают с предварительными данными, собранными следствием. Сами же «спасители» объясняют свою сугубую анонимность тем, что предпочитают скрываться во избежание мести со стороны криминального элемента и нежелания публичной и шумной огласки своих персон.
— Дайте-ка текст, поручик. — Вооружившись мощной лупой и подняв очки на лоб, полковник Орлов принялся детально изучать документ.
Талалаев почтительно молчал, ожидая, когда начальство закончит обследование. Сам он, разумеется, первым делом произвел сходную процедуру, заодно постаравшись выяснить, каким путем попало письмо в управление.