Неуклюжая посудина под управлением самозваного капитана с большим трудом развернулась кормой к барже. Артём успел в который раз взмокнуть, прыгая от штурвала к раструбу переговорника и обратно. Подойдя, как ему казалось, на достаточное расстояние к барже, Торопов высунулся из рубки и крикнул через рупор:
— Славка! Принимай конец! На баке, отдать швартовый!
— Есть отдать швартовый! — Огненные сполохи сквозь дым высвечивали несколько фигур, копошащихся на корме и одну на барже. Славка не с первого раза смог поймать линь и вытащить основной буксирный канат. Но, в конце концов, через несколько томительных минут толстая пеньковая петля оказалась накинутой на кнехт. Команда буксира тут же закрепила канат на гаке.
— Швартовый закреплен! — Донеслось до Торопова.
— Славка, дуй на корму баржи! Команде очистить бак! — Артёму приходилось видеть лопнувшие канаты, потому рисковать людьми он не мог.
— Петруха, давай полный вперёд! Только понемногу! — Прокричал в медную трубу Тёма и тут же встал за штурвал, глядя через плечо на баржу. Порыв ветра швырнул горсть искр в сторону реки. «Только бы успеть!» — Пронеслось в его голове.
Буксир натянул канат, словно настройщик струну на рояле. Вибрация от колёс стала ещё ощутимей. Чёрный дым вперемешку с искрами толстой змеёй вываливался из трубы и тут же падал на реку, подкошенный порывами осеннего ветра. Казалось, что ещё чуть-чуть, и канат не выдержит. Но нет, баржа медленно, по чуть-чуть, стала вырываться из липких объятий илистого дна. Благо, большая часть груза к началу пожара уже была на берегу.
Не прошло и получаса, как суда смогли выйти на фарватер. Артём стал соображать, что делать дальше. Луна хоть и освещала водную гладь Иртыша, но света от неё было явно недостаточно. Причаливать к берегу в такой темноте было рискованно. Да и плыть, собственно, тоже.
«Интересно, а якорь на буксире удержит весь состав или нет»?
До Торопова стало доходить, насколько необдуманно они со Славкой вписались в этот переплёт. Алкоголь уже окончательно выветрился, и гадкий червячок сомнения стал глодать душу.
Корабль неожиданно повело носом к берегу. Артём крутанул штурвал, но это ситуацию не исправило.
— Стоп машина! Что там?!
— Правая машина заклинила! — Донеслось из трюма. «Этого ещё не хватало» — Тёма схватил рупор и высунулся из рубки.
— Двое на нос! Приготовиться отдать якорь! Замерить глубину!
— Четыре сажени! — Донеслось в ответ через пару минут.
— Отдать якорь!
Раздался лязг якорной цепи и грохот вращающейся лебёдки.
— Трави помалу! Да смотри цепь не упусти! — Артём пытался сообразить, какой может быть длина якорной цепи на этом корабле и как сказать, чтобы вытравили её почти до максимума. Ведь баржа тоже имеет нехилый вес. — Сколько вытравили цепи? И сколько осталось?
— Саженей сорок ушло… Сколько осталось — не знаем. Не видно.
— Вот бардак, туды вашу через коромысло! Тогда хорош! Крепи! — Артём стал наблюдать за берегом, стараясь уловить, держит якорь или нет. Огонь на берегу постепенно затухал, выгорая и уничтожая остатки товара. На востоке светлело. «Вот и утро скоро. Можно будет оглядеться и разобраться. Лишь бы к мосту не снесло… Интересно, как там Славка…» — Подумал Артём, глядя в сторону баржи.
Хворостинин же в это самое время, пребывая в полнейшем одиночестве, впал в веселую злобу и, не сдерживаясь, во все горло, замысловато ругался, осыпая проклятиями речку, баржу, Артёма и собственную способность влипать в нелепые истории. Яростно и надсадно взрыкивая, он скидывал за борт оставшиеся на барже тюки, которые ввиду неспешности спасательной операции успели заняться от долетевших с берега искр и грозили речной посудине безвременной гибелью.
Помочь ему было некому, поскольку весь экипаж, как и положено, находился на буксире, и было понятно, что искусством хождения по канату, скорее всего, никто из них не обладает. Физической мощи у Вяче имелось в избытке, вот он, весь в дыму, копоти и пыли, надсадно чихая, кашляя и матерясь, и занимался «силовым экстримом» на свежем воздухе. Тюки плюхались в тёмные предрассветные воды Иртыша, поднимая изрядное количество мелких брызг, толпились у борта, словно жалуясь друг другу на собачий холод. Течение реки, лёгкими водоворотами огибая обводы баржи, подхватывало и уносило в туман тонущий груз, играя с ним, словно сытая кошка с мышью.
Управившись и изрядно взмокнув, Славке как никогда захотелось оказаться в своей квартире на диванчике перед телевизором. «Да что там такое! Мы сегодня к берегу пристанем или нет?!» — возмущённо подумал он.