Временами Микаэла вспоминала о Бостоне. Однако письмо матери, в котором та пыталась уговорить дочь вернуться в Бостон, не убедило ее, она чувствовала, что ее место здесь, в этой суровой земле, вдали от так называемой цивилизации. Ведь и в этих краях текла жизнь и случались свои праздники.
То, что неотвратимо приближалось Рождество, можно было заметить по будущему платью Колин. Она трудилась над ним неустанно. И когда девочка воткнула иголку в материю, чтобы пришить наконец последнюю кайму, она напевала себе под нос песенки, под звуки которых собиралась кружиться в танце в рождественскую ночь. Этот праздник день ото дня все больше занимал ее мысли.
И наконец наступило рождественское утро. День с утра был солнечный и ясный, но после полудня небо затянуло облаками. Вскоре пошел снег, и снежные хлопья падали так густо, что едва можно было различить что-либо в этой снежной пелене.
Как и все остальные, Колин уже надела праздничное платье и упрямо смотрела в окно. Ее надежды поехать на Рождество на танцы в Колорадо-Спрингс таяли.
Микаэла подошла к ней и обняла девочку. Она тоже всматривалась в снежную бурю за окном, но мысли ее занимало другое. С тех пор как она прооперировала вождя, Салли больше не появлялся и не давал знать о себе. Микаэле хотелось знать, как ему теперь живется, и она рада была бы услышать, что этот рождественский вечер он проводит в безопасности, среди тех, к кому тянется его сердце. В глубине души она признавалась себе, что чувствует потребность увидеть снова этого замкнутого человека.
— О сегодняшнем рождественском танце тебе придется забыть, Колин! — Мэтью стоял за спиной сестры и Микаэлы и тоже глядел в окно на неутихавшую вьюгу.
— Но она в любой момент может прекратиться, — возразила Колин.
Мэтью презрительно засмеялся:
— Только ты одна веришь в это!
— Да заткнись ты! — крикнула Колин и отбежала к столу.
— Мэтью! Колин! — прикрикнула строго Микаэла. — Разве можно так разговаривать в Рождество? Ведь это же праздник любви!
— Но это все-таки не настоящее Рождество, — заметил Брайен. — У нас ведь нет елки, которую мы могли бы украсить. Мэтью еще только собирается пойти за ней со мной вместе.
— Но прежде чем мы найдем елку, нас заберет снежный великан, — засмеялся старший брат.
Микаэла тоже тихо рассмеялась.
— Украшенная елка — не самое главное в праздник Рождества, Брайен, — сказала она мальчику. Потом подошла к Колин и погладила ее нарядно причесанные волосы. — И танцы в этот праздник тоже не самое главное.
— Я знаю, — ответила Колин и печально погладила кружева своего платья, — но мне так хотелось потанцевать.
— И конечно, главное не в том, чтобы вырядиться как на посмешище, — вмешался Мэтью и показал на свой выходной костюм, который Микаэла заставила его надеть.
— Ты боишься, что Господь Бог не узнает тебя? — Микаэла посмотрела на старшего сына со смешанным чувством дружеского участия и материнского упрека.
Потом она снова повернулась к окну. Вьюга бушевала с прежней силой. Микаэла вздохнула.
— Дети, мы не можем поехать в город. Мне очень жаль, особенно из-за тебя, Колин. Нам не остается ничего другого, как отпраздновать самим.
«Как и некоторым другим», — прибавила она про себя. И попыталась прогнать мысль, к которой уже не раз обращалась сегодня.
— Давайте же накроем стол и устроим наш собственный маленький рождественский праздник!
Хотя Микаэла очень старалась приободрить детей своим энтузиазмом, они вяло откликнулись на ее предложение. В умении притворяться она была не очень искусна, к тому же сама чувствовала некоторое разочарование. Наконец все вместе принялись все же накрывать на стол.
Вскоре свечи празднично осветили комнату, а на столе появились дымящиеся лакомые кушанья. Со своего места Микаэла прочитала застольную молитву.
— Мы просим Тебя за всех, кто сейчас одинок. И мы просим Тебя за Шарлотту. Мы по-прежнему любим ее, и нам ее очень не хватает, — закончила она.
Брайен внимательно смотрел на Микаэлу, пока она говорила.
— Мне тоже не хватает мамы, — сказал он с серьезным видом.
— Я понимаю, — ответила Микаэла и погладила ребячью руку.
Брайен явно хотел что-то сказать, но это давалось ему с трудом.
— Доктор Майк… — начал он.
— Да, Брайен. Что ты хочешь сказать? Мальчик сделал еще усилие: