— Джейк Сликер позаботится о нем, — ответила миссис Олив непреклонно и кивнула в сторону лавки цирюльника. В этот момент и Джейк Сликер вышел на веранду, чтобы вместе со всеми поглазеть на возвращение леди — явно местной знаменитости. Ее приезд был для городка таким же событием, как и прибытие раз в неделю почтовой кареты. Маленькую площадь мгновенно заполнили любопытствующие.
Пока миссис Олив поднималась по ступенькам в лавку своего брата, Колин и Брайен уже бросились к этой несколько суровой на вид женщине. Мэтью следовал за ними на некотором расстоянии.
— О, бедные мои дети! — воскликнула миссис Олив, заключив в объятия Брайена и Колин. — Мэтью, — обратилась она затем к старшему, — мне вас так жаль. Я только недавно узнала о смерти вашей матери. И Мод, — повернулась она к Брею, вышедшему вместе с Микаэлой на веранду. — Как это могло случиться? Разве не нашлось врача, который бы ей помог?
— Спроси об этом ее. — Мистер Брей кивнул в сторону Микаэлы.
— У вашей невестки был инфаркт. К сожалению, ее нельзя было спасти… — начала Микаэла неуверенным голосом и подошла поближе к женщине.
Миссис Олив смотрела непонимающе на брата.
— Меня зовут доктор Куин. Я новый врач в Колорадо-Спрингс, — поспешила сообщить Микаэла.
Миссис Олив протянула руку молодой женщине:
— Рада. А я — Олив Дэнис.
— Она настоящий доктор, — добавила Колин с гордостью. — Мы зовем ее доктор Майк.
— Вовсе нет, — включился в разговор Брайен. — Я зову ее просто мама.
На лице миссис Олив появилось выражение удивления и непонимания.
— Ты говоришь ей «мама»?
— Именно так. — Мистер Брей подошел к обеим женщинам. — Это была последняя воля Шарлотты, чтобы доктор Куин взяла детей к себе.
Микаэла почувствовала на себе испытующий взгляд миссис Олив, которым та просверлила ее насквозь.
— Может быть, мне надо бы было посмотреть больного ковбоя, которого вы привезли, — попыталась она сменить тему.
— Грейс уже сообщила Сликеру, — ответила миссис Олив спокойно, но Микаэла уже поднималась по ступенькам веранды. И в тот самый момент, когда Микаэла подошла к больному ковбою, Джейк Сликер уже стоял возле него.
— Извините, — произнес он коротко и просто отодвинул Микаэлу в сторону. Потом схватил руку больного и положил ее себе на плечи. — Хорес, подойди сюда и помоги мне!
Каждое воскресное утро жители городка собирались после службы на площади перед церковью. И в этот первый весенний день они, как всегда, пришли сюда, чтобы обменяться новостями.
Однако Эмили Донован, которая обычно любила поболтать с другими молодыми женщинами или показать доктору свою прелестную подрастающую дочку, сегодня, едва поклонившись, поспешила мимо. Бэби она крепко держала на руках, а пятилетнего сына нетерпеливо тянула за собой. Еще во время службы в церкви Микаэла заметила, что мистера Донована не было в церкви.
— Эмили! — окликнула она молодую женщину. — Все в порядке? Где ваш муж?
Эмили помедлила, потом остановилась.
— Сэм плохо себя чувствует. Сегодня утром он не в силах был встать. И с малышкой неладно. Она проплакала всю ночь напролет.
— Может, посмотреть вашего мужа? — предложила Микаэла.
Но Эмили решительно покачала головой:
— Нет, нет. Он бы этого никогда не допустил — я хочу сказать, он сам, наверное, позвал бы Джейка Сликера… Пожалуйста, извините меня, — бормотала она. — Мне пора домой, надо готовить обед. — И с этими словами она поспешила прочь.
— Мисс Куин, — в этот момент услышала Микаэла голос сзади. — Извините: я, конечно, хочу сказать — доктор Куин…
Микаэла обернулась. Это была миссис Олив.
— Я бы хотела сегодня взять с собой детей на ранчо, к обеду. Я обещала им приготовить их любимое блюдо. Само собой разумеется, я рада пригласить и вас.
Микаэла вздрогнула. Рядом с этой решительной женщиной она чувствовала себя как-то неуверенно. Она даже не представляла себе, что подобное возможно. В глубине души Микаэла лелеяла надежду, что такая женщина, как миссис Олив, встретит молодую докторшу с распростертыми объятиями, как и ее умершая подруга Шарлотта Купер. Но миссис Олив держалась с ней довольно холодновато, уступая предрассудкам местных жителей. Было и еще одно обстоятельство, которое задевало Микаэлу еще больнее: она опасалась, что материнская манера, с которой миссис Олив обращалась с детьми, потеснит ее в их сердцах. Мысль об этом была для Микаэлы совершенно невыносима.
— Пойдем же, мам, — предложил и Брайен. Но Микаэла покачала головой.