Судя по выражению лица миссис Куин, она не сочла возможным принять это предложение. Но она сохраняла спокойствие.
— Спасибо. Может быть, в другой раз.
— Ты идешь с нами, Колин? — спросил Брайен. Но Колин лишь молча выскользнула из рук Микаэлы и без всякого объяснения выбежала из дома.
Элизабет подождала, пока уйдут мальчики, потом обратилась к дочери:
— Мне кажется, что тебя вполне устраивают эти дети. Ты хочешь, чтобы они были с тобой?
Микаэла посмотрела открыто в глаза матери:
— Я обещала это их матери на ее смертном одре.
— Как ты могла дать такое обещание женщине, которую так мало знала? — воскликнула Элизабет Куин.
— У меня было чувство, что я знала ее всегда. — Микаэла смотрела вдаль через окно маленького дома. — Точно так же, как иной раз знаешь кого-то всю жизнь, но остаешься чужим для него.
На следующий день Элизабет Куин решила осмотреть достопримечательности города. Но уже через несколько шагов ей на пути встретился лавочник Лорен Брей и втянул ее в галантную, как он считал, беседу.
Микаэла с улыбкой наблюдала эту сцену из окна нижнего этажа бывшего пансиона.
— Вы мисс Куин? — вдруг услышала она за спиной. Элегантный господин в цилиндре и с портфелем, прибывший в почтовой карете днем раньше, стоял перед Микаэлой.
— Доктор Куин, — поправила его Микаэла. — Да, это я.
— Меня зовут Эдедиа Банкрофт. Я из Первого национального банка в Денвере, — представился господин и без промедления приступил к делу: — Мы установили, что вы без всякого на то права используете эти помещения, и я требую, чтобы вы немедленно освободили дом.
Не обращая внимания на Микаэлу, он повернулся, собираясь уйти. Перед уходом он значительно добавил:
— В случае неисполнения этого требования последует насильственное выселение.
Через секунду Микаэла стряхнула с себя оцепенение. Она кинулась вслед за этим человеком, который уже собирался нацепить на двери объявление «Вход воспрещен».
— Вы отдаете себе отчет в своих действиях? — спросила его Микаэла, по-настоящему рассердившись. — Вы закрываете единственное медицинское учреждение этого города.
— Возможно, — невозмутимо ответил чиновник. — Но только так банк может наконец продать дом с аукциона. А это единственное, что меня интересует в данных обстоятельствах.
Микаэла колебалась минуту.
— Тогда я куплю дом, — решительно сказала она наконец. — Сколько он должен стоить?
— Установлена цена в 1500 долларов, — ответил Банкрофт.
— Тогда я обращусь за ипотекой, — сказала Микаэла.
Мистер Банкрофт, погрузившись в задумчивость, погладил свою белокурую бородку.
— Вы можете предложить какие-нибудь гарантии в счет долга? — спросил он.
Микаэла развела руками:
— Мой медицинский диплом.
— Но вы женщина, — заметил банковский служащий, — а за практику женщины-врача мы ничего не можем дать. Можно было бы выйти из положения, если бы вы были замужем. Тогда я, может быть, смог бы заключить договор с вашим мужем. Всего доброго, мадам.
Господин едва заметно приподнял цилиндр и удалился.
Минуту Микаэла стояла неподвижно, как громом пораженная. Не впервые доводилось ей как женщине-врачу сталкиваться с подобными нападками. Но в этот раз речь шла не о ней лично, а о благополучии целого города.
Какие-то крики донеслись с соседней улицы. Не имея возможности дальше обдумывать свои неприятности, Микаэла поспешила туда, откуда доносились эти крики. Мастерскую кузнеца окружили зеваки.
Микаэла пробивалась через толпу.
— Пропустите меня! — кричала она, пока наконец не достигла цели.
Кузнец Роберт катался по земле. Лицо его было искажено от боли, а по его крикам можно было понять, какие нечеловеческие мучения он испытывает. Возле него сидел на корточках Салли. Он накрыл кузнеца плотной попоной.
— Вероятно, произошел взрыв в дымовой трубе, — сообщил он врачу. — Его одежда обгорела.
Микаэла торопливо огляделась.
— Джейк, — сказала она затем цирюльнику, который уже был возле того места, где произошел несчастный случай. — Мы должны доставить его к вам.
— Мне очень жаль, мисс, — посочувствовал Джейк Сликер, — но это не получится.
— Почему?
— Понимаете, я должен думать о моих клиентах, и…
Лицо Микаэлы вспыхнуло от гнева. Ни одному жителю города Роберт никогда не отказал в помощи. Именно он, когда разразилась эпидемия гриппа, не только изготовлял гробы, но в любое время оказывал мертвым последние услуги. Неужели можно отказать в помощи тяжело раненному человеку только из-за цвета его кожи?