— Сегодня вечером нет! Нет! Ну а если… недели через две?
— Возможно, — задумчиво ответил отец Поль. — Я могу сказать лишь одно: возможно. Он не подготовлен.
«Но он, разумеется, будет подготовлен, если я приму в труппу твоих „Детей счастья“!» — подумал Алекс, впрочем, без всякой антипатии. Он считает отца Поля симпатичным мошенником, абсолютно нечестным человеком. Именно это и внушает ему доверие, несмотря на предостережения Роже.
— Что значит подготовлен? — Алекс, сам того не желая, задал этот вопрос в чуть насмешливом тоне. — Что ты хочешь сказать?
— Хочу сказать, у меня возникает чувство, что если он снова появится на сцене, то феномена Дикки-Короля, как говорят его поклонники, не состоится. Как бы объяснить? Сейчас он начисто лишен флюида, если выражаться словами карточной гадалки. Лишен нервного импульса.
— Не сработает? — перевел Алекс. («А что, если он превратит мне Дикки в развалину, вместо того чтобы поставить на ноги? Не в его это интересах… Однако он тянет волынку, ясное дело».)
— Дикки — существо очень… крайне податливое, — медленно произнес отец Поль. — Именно в этом его сила. В этой цельности, смею утверждать. В то мгновенье, когда он начинает сомневаться в собственных законных правах…
Отец Поль попробовал белое вино, которое им принесли, сам наполнил бокал Алекса; подали телятину в лимонном соусе.
— Интересно, — прибавил он, — не испортит ли нам этот лимонный соус вкус вина… Неужели мы ошиблись в выборе…
Алекс сидел, нахмурив брови, вертя в руке вилку. Он думал о Дикки, а вовсе не о телятине. Отец Поль, по-видимому, мог обсуждать сразу обе проблемы.
«Что он несет о его законных правах? Неужели хочет запудрить мне мозги…»
— Нет, — с облегчением сказал толстяк, — годится. Кислый привкус смягчается намеком на сливки… (Он взглянул на Алекса.) Намеком… Вы сказали — намеком? — шутливо спародировал он Алекса. — Дорогой мой дружище, вы… ты просто воплощение подозрительности. Нет, я не вожу тебя за нос, ничего не преувеличиваю, не пытаюсь — в настоящий момент! это придет потом! — сбыть свой товар. А почему? Потому что ты сам, да, сам попросишь у меня этот товар. (Глаза его горели, борода была закапана маслом, он был остроумным, искренним, хитрым, веселым: «Потрясающий тип!» — невольно подумал Алекс.) Приезжай, посмотри на Дикки. Поговори с ним, хоть сейчас, сразу после обеда. О, у него человеческий вид! И если хочешь, снова забирай его. Я никого не держу. И никогда никого не удерживал, что бы они тебе ни наговорили. Какие маленькие порции телятины! Официант! Алекс, не теряй аппетита, ешь, а то телятина остынет, хуже ничего не бывает. Послушай меня минутку без предвзятости. Я знаю, что сейчас развязана настоящая кампания против того, что журналисты именуют сектами, куда они без разбора валят кого угодно — гадалок, духовные группы, экологические общины, политические движения, у которых чуть более смелая, чуть более продуманная программа… Короче, смешивают самые разные вещи, которые не имеют ничего общего друг с другом, и только жажда сенсаций… Но факт остается фактом. Ты не можешь бросить Дикки в авантюру, которая не принесет успеха. Я знаю, понимаю это. Надо найти свое лицо, изменить подачу, может быть, само название… «Дети счастья» звучит слишком громко… Следовало бы найти слово, более близкое к природе, к простоте…
— У меня есть группа, которая называется «Рептилии», — намекнул Алекс, понимая, куда клонит гуру. Теперь им предстояло обсудить вопрос о слиянии групп, о дележе доходов.
— Разумеется, моя группа весьма скромна, она едва начинает… Она не будет многого требовать… Прежде всего ей необходима реклама. Но кто знает, может, и мы тебе немножко пригодимся?
— Да! Да! (Ответил отец Поль на отрицательный жест Алекса.) Ты сидишь словно между двух стульев, и недавние миленькие происшествия доказали нам обоим, что такая позиция опасна…
— Ах вот как! Неужели? — осторожно спросил Алекс. (По знаку толстяка принесли второе блюдо с телятиной.)
— Между двух стульев или, точнее, между двух имиджей. С чего ты начал? С красивого и симпатичного, чуть загадочного молодого человека, который пел о любви. Хорошо. Дикки был Принцем. Постепенно вы заметили, что к вам приходит все более и более широкая публика: он благословлял детей и лечил больных. Я сказал — лечил… Почему бы и нет? Существует множество различных способов исцеления. Он вызывал восторг… Простому первому любовнику это не под силу. Мы никак не можем выбрать для Дикки героя. Но самое главное, Дикки тоже на распутье. Он больше не в силах обрести прежнего себя. Он больше не узнает самого себя. Он больше не находит себе оправдания. Случись несчастье, и он, будучи в таком нервном состоянии, бросит все.