Отец Поль невольно вздрогнул.
— Роже по-прежнему с вами?
— Конечно. Понимаешь, он ждет, когда сможет увидеть… Он же врач Дикки…
— Поэтому бы и мог приехать повидаться с ним.
— Да, но… Ты знаешь, в чем дело. Для врача как-то неловко, несмотря ни на что… он же ученый, разве нет? Я уверен, он не может поступать как захочет…
Отец Поль собрал все свои силы.
— Ведь он, не правда ли, рассказал тебе о муленском деле? Об одном типе, которого мы пытались вылечить от наркомании, а он сбежал… И ради наркотиков принялся болтать черт знает что, будто здесь его держали силком…
Алекс мучительно искал ответа.
— Знаешь, о многом болтают… Вспомни эту историю в Антибе… Мы в шоу-бизнесе привыкли верить всему лишь наполовину…
— Половина — это уже слишком, — холодно возразил отец Поль. — В Мулене полиция тоже поверила лишь наполовину… анонимному доносу…
Алекс ничего не сказал. Иногда ему случалось задумываться. Вокруг царили возбуждение и радость.
— Роза, — заметил отец Поль, — по-моему, пора подать что-нибудь прохладительное.
Тут же появились подносы.
Все смеялись, поздравляя друг друга с этим праздником. Волнения были напрасны. В сущности, эти «дети счастья» такие симпатичные.
— Я считаю, — сказала Полина, беря печенье, — что нам следовало бы задать Дикки и другие вопросы.
— Неужели? — спросила Анна-Мари.
— Тебе бы лишь увидеть Дикки и поесть…
— По-моему, с нашей стороны не слишком благородно, что мы больше ни о чем его не спрашиваем, особенно сейчас, когда он пообещал снова начать петь. Неужели нас интересует только еда?
— Чем же, по-твоему, мы должны интересоваться? — спросила Анна-Мари.
— О чем мы еще должны его спрашивать? — не терпящим возражений тоном сказала одна из Патриций.
Расспрашивать обо всем.
С ума сойти, сколько здесь было напитков и закусок!
— Вам всего хватает? — спросил Франсуа.
— Просто потрясно! — хором ответили девушки.
— Как же вы так быстро смогли все приготовить? — полюбопытствовала Полина. — Вы заранее подготовились?
— Нет, — с довольным видом ответил Франсуа. — Таков наш план номер один. У нас всегда есть все необходимое для коктейля, для колд-буфета и даже ужина, но, естественно, первоклассного, персон на двадцать.
Никола, слушавший эти объяснения, не казался таким хвастуном.
— Странно, что в вашей богадельне… — заметила одна из девушек.
— А куда остатки деваете?
— Где ж тогда ваши правила, дисциплина?
Франсуа окружила целая стайка девушек. Он взирал на них с добродушным превосходством.
— Именно это самое потрясающее в Отце. Он насквозь видит всю механику общества, от мелочей вроде сегодняшней до бизнеса, знаете, у него повсюду связи — в политике, в полиции, и наряду с этим он знает всему цену. Его на мякине не проведешь. Он потрясающий аскет, прямо не поверишь, неделями не пьет, не ест, живет на воде и рисе, а потом вдруг велит устроить сеанс, и тогда… настоящая сказка! Понимаете, это и означает по-настоящему владеть собой. В отличие от монахов, которые превращаются в рабов собственного совершенства…
Одна группка девушек почтительно внимала ему. Другая окружила Алекса, пытаясь вырвать у него подробности о планах Дикки, будущей пластинке, роли «Детей счастья», с которыми теперь все фанаты явно намеревались подружиться.
Дикки подошел к распахнутым высоким балконным дверям. Он не выходил на воздух после приезда в замок, и этот невыносимый шум… В комнате можно было задохнуться от жары. Вновь сплотившись, фанаты испытывали какое-то особое удовольствие от того, что теснее жались друг к другу. Алкогольные напитки, что подавали «дети счастья», были крепкими и разнообразными. Полина не пила, она взглядом провожала Дикки, который небрежной походкой все дальше уходил вдоль пруда. Он был в белой майке. Раз Дикки восстановил контакт с фанатами, предполагала она, ему, наверно, необходимо побыть в одиночестве, на свежем воздухе.
— Что ж ты не идешь за ним? Тебе ведь до смерти этого хочется! — сказал Никола.
— Я никогда за ним не хожу, — слегка обидевшись, ответила Полина. — Хотя, интересно…
Никола понял, что сказал не то.
— Прости. Я не должен был… Просто я немножко ревную тебя, — нет, это не то, о чем ты можешь подумать, — к той пылкости, что тратишь ты на…