Опять он осуждает, и все из-за этого вечера с «идиллией». Злится на Дикки, Алекса и, по-видимому, на всю труппу. «Пуританин! Ретроград!» Естественно, брат кюре! Кстати, кюре будет поприятней. Но если этот докторишка восстановит против себя труппу, все гастроли будут испорчены…
Но что делать! Коль скоро он не хочет побыть с Дикки, его не заставишь. Алекс послал к Дикки Дейва.
Они совершили ошибку, завернув Колетту в ее плащ, когда переносили в бельевую. В кармане были ключи от машины. Сумка осталась в номере, но никаких документов в ней не было. Права и удостоверение личности находились в машине. К пяти часам утра она немного пришла в себя. Страх нейтрализовал действие успокоительной инъекции. Надо бежать, отыскать «ягуар». Платье тоже осталось в номере. А если хорошенько застегнуть плащ? Она осторожно, слегка пошатываясь, — сказывалось действие укола — подошла к окну. Ни души. Им даже в голову не пришло оставить кого-нибудь дежурить на веранде. Она вернулась к кровати. Плащ висит на стуле, в бельевом шкафу можно взять простыню… Но в шкафу оказались не только простыни, но и белые рабочие блузы. Она надела одну из них, а поверх накинула плащ. Вид вполне приличный. Многие девушки летом ничего не носят под платьем или кофточкой… А теперь берем простыню. Настоящее приключение, совсем как в кино. Когда-нибудь потом она расскажет Дикки о своем бегстве. Она привязала простыню к перилам балкона. С других балконов ее могли увидеть. Однако кому придет в голову выходить на балкон в пять часов утра? И в ее лихорадочно работавшем, хотя и затуманенном мозгу, промелькнула смутная мысль о том, что шум, скандал никому не нужны… На середине спуска простыня оборвалась. Но падение было мягким, бесшумным. Лишь в этот момент она обратила внимание на свои босые ноги. «Лодочки» (так ловко украденные в одном из магазинов Ниццы) остались в номере. На мгновение девушка в ужасе замерла на месте. Все могло сорваться. И вдруг вспомнила о шлепанцах, в которых обычно водила машину; выходя из «ягуара», она успевала сбросить их и сунуть ноги в туфли на каблуках, прибавлявших ей восемь сантиметров роста. Но сегодня ей надо замаскироваться. Блуза уже есть… Если бы она знала, как взяться за дело, она для пущей верности украла бы мотороллер. Продавщицы, машинистки, может, и медсестры скорее всего ездят на работу на мотороллерах… «Как бы это развеселило тебя, Дикки… Вчера ты тоже маскировался… Прикинулся обыкновенным молодым человеком, простым смертным, а я поддалась обману…» И оказалась в дураках, сама во всем виновата. Но своим бегством она искупит вину.
На свежем воздухе к ней вернулись силы, девушка, проскользнув между машинами, добралась до старого «ягуара». Слава богу, его не зажали. А если кого-нибудь разбудит шум мотора? Если они бросятся в погоню? О нет! Дикки этого не допустит… Он, конечно же, понял, что она просто ошиблась, не разгадала его игры, и предоставит ей новый шанс. Зачем только она так быстро проговорилась! И из-за этой глупости помешала ему неожиданно во всем признаться. Испортила «эффект». Но она все исправит.
Коллета совершенно бесшумно открыла дверцу, сел за руль и так же тихо захлопнула ее. Нащупала ногами шлепанцы.
И вдруг она почувствовала себя слабой, жалкой до слез. Что, если подняться в номер? Объяснить ему, что я сразу не поняла, а теперь смогу сыграть свою роль… Нет, Дикки был бы недоволен. Надо появиться снова, — элегантнее, чем прежде, в другом городе, в новом платье. (Она сумеет украсть его или купить на кредитную карточку. То, что она не обеспечена, заметят лишь к концу летнего сезона, но тогда Дикки все уладит.) Она приблизится к нему, и Дикки снова сделает вид, что не узнает ее. На этот раз она не будет такой дурехой. Найдет, что сказать. Сыграет роль незнакомки, которую узнают лишь потом. Расскажет, к каким хитростям прибегала, когда его не было рядом: как скрывала, что была его мистической женой, и смиренно трудилась на консервном заводе в Лорьене. Услышав шум мотора, девушка вздрогнула. Это какие-то немцы решили уехать на рассвете, чтобы избежать жары и пробок. Надо этим воспользоваться. Она завела машину. Предъявив кредитную карточку, можно будет прожить два-три дня в каком-нибудь уютном отеле, ничего не есть, кроме завтрака, — полезно для фигуры, а затем присоединиться к труппе. В Каоре, например. И все начнется сначала… Машина тронулась с места вслед за «мерседесом». В отеле не заметно было никакого движения. Короткая частная дорога выходила на большое шоссе. «Мерседес» свернул налево, к Канну. Пусть. «А не поехать ли в Экс?» Тенистый загадочный город. Она отдохнула бы там, прежде чем снова устремиться к Дикки… А если он не захочет? Не пожелает предоставить ей еще один шанс? Если их встреча была последним испытанием? После долгого молчания, когда он не удосужился даже сообщить ей, согласен ли принять в дар жизнь, которую она ему посвятила, ответ все же пришел. Он соглашался. И написал об этом сам, она была уверена, потому что проверяла подлинность подписи у графолога. Затем предстояло второе испытание: письма, написанные секретаршей, иногда просто по стандарту, а ведь она ждала их с таким нетерпением. Ждала и наконец была вознаграждена. «Вы победили в конкурсе распространителей нашей газеты. Вы — избранница Дикки Руа. Через восемь дней заказным письмом вам пришлют написанное для вас неопубликованное стихотворение Дикки, которое специально отпечатано для вас в типографии Дю Барри». Она получила упомянутое стихотворение. Проанализировала каждое слово. «О, невозможная любовь! Я жду, ищу тебя, страдая, Безумство, нежность чувств без края, Сулят надежду вновь и вновь…» И она надеялась, готовилась. Покупала или воровала (ведь это для него) платья; экономила деньги, чтобы купить подержанный «ягуар», вытянула деньги у матери и продала жемчуга бабушки, взяла отпуск по болезни, чтобы сопровождать труппу в гастролях. Лучший парикмахер, лучшая косметика… Там видно будет. Она была жрицей, была… И вот в последний момент, когда все шло по плану, как должно было идти, когда взгляд Дикки задержался на ней и таинственная формула узнавания — «Ты всегда носишь такие экстравагантные плащи?» — была произнесена, когда он обнял ее за плечи, она допустила оплошность. Не догадалась, что ее ждет последнее испытание: жалкий, зауряднейший номер, слова, скрывающие готовую вспыхнуть страсть. «Я совсем без сил… Наверное, не сумею тебя поразить…» Однако даже в эту минуту он на что-то намекал. Говорил о номерах-люкс, в которых они когда-нибудь станут встречаться. И она не поняла! Номер… как много таинственных значений у этого слова… Ведь она читала об этом в журнале «Оккюльт-магазин»… Как же я могла?