«Он оказал ей сопротивление, и она совершила покушение. Слишком пылкая фанатка, не получив удовлетворения, пытается зарезать Дикки Руа».
На мгновение Алекс остолбенел с тостом в руке. Кто? Кто предал Дикки? Коридорный из «Реле» вне подозрений: за его молчание щедро заплатили. Другие могли лишь догадываться о том, что произошло. К тому же все впрямую зависели от Дикки… За исключением, может, Патрика; он сам в какой-то мере «звезда», студийная «акула», молод и богат, но все же мог видеть в Дикки соперника… Хотя Патрик такой приятный парень… А не сама ли девица? И вдруг мелькнула другая мысль: что, если, как это уже однажды случилось, газеты попали в руки Дикки?
Алекс бросился из номера, даже не закрыв дверь. Тихие, петляющие коридоры: ох уж эти старые гостиничные планировки… Он пошел не в ту сторону, оказался у лифтов, побежал обратно, словно черт гнался за ним по пятам. Натолкнулся на Сержа, который шел ему навстречу с видом мученика, вынужденного жить и, как всегда, страдать в гостинице высшего разряда.
— Что с тобой, Алекс? Ты похож на…
Но Алекс не слышал конца фразы. Он целиком был поглощен охватившим его вдруг тревожным предчувствием. Свернул за угол. Вот и пролет, где живет Дикки. Увидев его дверь, Алекс сразу понял, что не ошибся. Из-под двери выглядывал угол сложенной газеты. Слава богу, успел. Алекс нагнулся, потянул за край газеты. Не поддается. Дверь открылась. На пороге, в халате и очень спокойный, стоял Дикки.
— Что ты здесь делаешь? Пришел показать мне газеты?
— Нет, — пробормотал Алекс, — я пришел обсудить с тобой одну вещь в связи с вечерним концертом…
— Ты пришел забрать газеты, которые кто-то любезно подсунул под дверь, да?
Дикки казался невозмутимым, но взгляд его был странен.
Увиливать было явно бессмысленно.
— Да, — признался Алекс. — Мерзавцы! Ты прочел?
— Только одну. И просмотрел заголовки.
Он с трудом наклонился, поднял стопку газет. И одну за другой передал их Алексу. «Эко»: «Отвергнув молодую и красивую поклонницу, певец Дикки Руа получает удар ножом», «Репюблик»: «Трагикомедия в Антибе». «Репортер» опубликовал снимок, сделанный несколько месяцев назад, на котором запечатлен Дикки в окружении обезумевших фанаток; подпись гласила: «Он защищается с отчаянным упорством. Не всякий устоит перед прелестями этих амазонок!»
На мгновение Алекса оглушил этот удар.
— Какая гадость! Просто мерзость, — еле слышно произнес он.
И через секунду убедился, что испытания еще не кончились. Рухнув на кровать, Дикки тихо смеялся и раскачивался взад-вперед, глаза его были мутны. Пьян? А может, и того хуже?
— Дикки!
Дикки смеялся почти беззвучно, но все же смеялся, бормоча себе под нос: «Презабавно! Кто бы мог подумать! Если бы Вери был здесь! Идиллия! Эту девицу вместе с ее ножом… мне надо было отослать к нему… Как смешно!»
Он хлопнул рукой по ноге, по-видимому причинив себе боль, попытался дотянуться до стакана, стоящего у изголовья, но рука проскользнула мимо. Дикки уставился на свою ладонь.
Алекс бросился к нему.
— Что с тобой? Ты пьян? Не понимаешь, в каком мы положении? А если журналисты отыщут девицу? На тех, кто не знает, что перед ними чокнутая, она производит весьма благоприятное впечатление. О! Клянусь богом, я тебя ни в чем не упрекаю, мой бедный малыш! Я сам должен был проверить всю ее подноготную! Но что поделаешь, беда уже случилась, и никому во Франции не объяснишь, почему ты отказываешься от вполне сносной девчонки…
— Объяви, что я квакер, — словно в бреду, бормотал певец. — Квакер… Квакер Оатс… Я что-то ел с таким названием, когда был маленьким… Может, это и повлияло…
— Дикки!
— Не ори! Тебе остается только привести другую… И я сразу сделаю с ней все, что надо, сразу… На сцене, если хочешь… Может быть, на этот раз она отрежет мне ухо, а? Как Ван Гогу… кажется, с ним случилось что-то подобное… Это будет рекла…